Одиронт отодвинул от себя тарелку.

– Ты и правда ничего не знаешь, – вздохнул он.

О чём это он?

– Чего я не знаю?

– Мы никогда не сможем быть в хороших отношениях с соседями. Как бы мы ради этого не старались.

Что за бред? Очередное проявление политики “кругом враги”?

– Почему?

– Ты знаешь, что такое регион?

– Знаю. Высшая Магия создаёт области, где её воздействие взаимосвязано.

– Верно. Одни королевства в регионе сильнее, другие слабее, они соперничают и давят друг на друга, но при этом никогда не переходят определённой черты – полный развал одного из королевств запускает цепочку проблем в остальных. Преодолеть всё это возможно, но какой смысл, если проще избежать, не доводя ситуацию до крайности?

Я сам недавно покинул регион из семи королевств и Храма, так что немного в этой успел разобраться.

Покинул? Значит?..

– А к какому региону принадлежит Ширцентия?

– Хороший вопрос, – усмехнулся Одиронт. – Ни к какому, Влад. Мы королевство без региона. Вернее, мы регион из одного королевства.

– “Такое возможно?”

– “Ты находишься внутри доказательства. Исторически было подтверждено, что Ширцентия не относится ни к северо-восточному региону, ни к северо-западному. А на юге королевство опоясывает горный хребет Шурника, перебираться через который придётся ни один месяц через толпу Сильных Магзверей, и Земли Чудовищ, за ним лежащие, также не включают в свой регион Ширцентию.”

Ясно. Королевство-одиночка.

– Ты хочешь сказать, что ваш полный разгром никому вреда не принесёт?

– Только выгоду. Поэтому мы не вылазим из стычек с Шотриндией и Гештонией. Иногда с Лурденией. Нас хотели раздавить и тот, и другой регион ещё задолго до появления рабства. И никогда полноценной мирной Договорённости у нас с соседями не было. И не будет. Лурдения никогда не станет продавать нам лошадей в тех же количествах и по той же цене, что и другим королевствам, Нерпиния не продаст нам ценнейшие ингредиенты из Усиленных Волной Смерти Магзверей. Мы изолированы последние несколько сотен тысяч лет. Мы всегда были изолированы ото всех.

– “Это невозможно исправить?”