– “Жители Ширцентии тоже не сами делили континент на регионы.”

– “Ладно, ты прав – с точки зрения Ширцентии всё неоднозначно. Но ты не забыл, что я пришёл помогать не им? По условию я должен доказать, что мои действия будут на пользу рабам.”

– “Даже если это будет в ущерб многомиллионному королевству?”

– “Они могут сами за себя постоять. Им не нужен Герой.”

Сказал эту ерунду и сам начал сомневаться в собственной психической стабильности.

– “Я тебя понял: цель – помочь беззащитным рабам. И только им. Вперёд! Доказывай!”

И что это значит? Он ведь не хочет сказать, что рабство на пользу… рабам?

Или хочет?

– Хорошо, как вы живёте, я более-менее понял. Осталось понять, как живут рабы.

На лице Одиронта появилась еле заметная улыбка. Не усмешка, не глумление. Понимающая улыбка.

– Спрашивай, Влад.

– Насилие над рабами ненаказуемо?

– Если ты хозяин раба – нет. Разница в социальном положении очевидна. Но есть один важный момент – уличённым в беспричинном насилии над рабами жителям больше ни одного раба не продадут. Это не официальное наказание, но так повелось с самого начала. Гроникул только рад, что заручился в этом вопросе королевской поддержкой – никто не посмеет возражать в случае отказа в продаже без объяснения причин, когда за спиной монарх.

– Почему Гроникул этому рад? Какая ему разница кому продавать рабов?

– Почему? Гроникул ведь их… разводит.

Ещё одно слово, которое принц с трудом из себя выдавил.

И в смысле – разводит?

– Постой. Я не понимаю, как он разводит уже проданных рабов?

– Условие продажи. На определённые периоды рабы возвращаются на фермы для… разведения.

Что за бред? В этот момент мне вспомнился Миртон со своей тягой к ушастым девочкам.