– Ещё было что-нибудь страшное? С тобой или твоими друзьями. Может, кто-нибудь из них тебе что-то рассказывал?

– Много страшного. Но крики страшнее.

– Пу, ты не пыталась… ты не думала сбежать из того страшного места? Или сбежать от хозяина?

Я потихоньку превращаюсь в мазохиста: знаю ведь, как она отреагирует на мой вопрос, но всё равно спрашиваю. Ну вот, тот самый непонимающий смысла вопроса взгляд.

– Зачем?

Лучше бы ты продолжала молчать, Пу.

Всё. Больше мне из неё ничего полезного не вытянуть. И что же мне теперь делать с этой умильно потягивающейся и зевающей девушкой?

– Пу, ты, должно быть, не спала совсем. Ложись, поспи, – указал я на кровать.

– Пу нужно к хозяину.

– Всё в порядке. Я скажу хозяину, что ты здесь отдыхаешь, он тебя не потеряет.

– Правда?

– Правда-правда.

– Хорошо!!

Пу настолько быстро забралась под одеяло, накрывшись им с головой, что я даже сообразить ничего не успел. Вот это скорость: приняла решение – тут же исполнила без задней мысли.

А я продолжал смотреть на пустой стул, на котором только что сидела моя надежда на… отвратительно становится от мысли, что я жалею о том, что эту девочку не мучили, не били, не… я просто конченный ублюдок.

– “Я наведаюсь на ферму и посмотрю, что это за чёрное здание, из которого периодически доносятся крики.”

– “Откуда такой уровень самобичевания, что ты лезешь в самое пекло?”

– “Заткнись, Дедион. Лучше дай дельный совет.”

– “Я уже это сделал: не лезь в пекло.”

– “Там может быть ответ.”