– На фермах?

– Верно. Нельзя поощрять насилие в народе. За самосуд – наказание. Если это сделает хозяин раба – запрет на продажу новых, если кто-то другой – более суровое. С самого начала у нас было принято возвращать таких рабов на ферму для казни без свидетелей. Хозяин получает нового раба, пострадавшие – компенсацию от Гроникула.

– Их было девять.

– Фастон не убивает по одному. Ждёт. К сожалению, сроки казни тоже не были толком обговорены.

Вся мою уверенность испарилась. Но как же так? Нет! Даже если так!..

– Ты видел, как Фастон это делает?

– Нет. Но я знаю.

– И после этого ты заявляешь, что рабов на ферме не мучают?

– Не мучают.

– Он маньяк. Он помешан на этом. Как ты думаешь, кто становятся его жертвами, когда нет приговорённых на казнь?

– Не знаю. Но точно не рабы на ферме.

– Одиронт, хватит! Я вижу, что тебе это важно, что ты пытаешься делать как лучше. Но ты ведь не глупец. Ты не сможешь следить за Фастоном и ублюдками вроде него круглосуточно.

Одиронт поднял голову вверх, разглядывая ползущие по небу облака. Где-то полминуты он был занят только этим.

– Хорошо, Влад, – наконец заговорил принц. – Я расскажу тебе. Пообещай никому этого не говорить. Никаких Договорённостей – просто пообещай.

– Обещаю.

– Мне этого достаточно. А у моего отца с Гроникулом заключена Договорённость.

– “Влад, как можно подробней его об этом расспроси,” – вмешался в разговор Дедион.

– “Ты знал о Договорённости?”

– “Конечно. У каждого монарха заключены Договорённости с аристократическими родами. И не только с ними. Это ведь очевидно.”

Для меня это было не так очевидно.