Что же касается Рюрика, то он тоже утратил все свои способности.

Он не помнил свою прошлую реинкарнацию, кожа у него теперь была обычного человеческого цвета, да и глаза стали синими, как у его папы и мамы.

Рюрик теперь рос и развивался, как нормальный ребенок, он выглядел на пять лет, именно столько ему сейчас и было...

Алёнка и Рюрик сидели на мягкой перине. В комнате у Алёнки, как и всегда, повсюду горели свечи, моя жена утверждала, что огонь очищает пространство.

Алёнка была в длинном белоснежном сарафане, её золотые волосы были заплетены в косу. Она читала мальчику книжку, вроде бы это была «Сага о Северных островах»...

— Ты чего приперся, Нагибин? — поинтересовалась жена.

Алёнка и Рюрик всегда держались особняком. Они почти не разговаривали с моей второй женой Чумновской и её детишками. И всё время торчали в этой комнате, предаваясь воспоминаниям о магократии. Лишь иногда выходили гулять по окрестным лугам, Алёнка вроде искала там места силы и пыталась практиковать какие-то друидические обряды.

Других детей, кроме Рюрика, Алёнка мне так и не родила, хотя постель она со мной делила, более того, не отказывалась даже от «тройничков» с участием Чумновской.

Вот только зачать ребенка Алёнка была теперь неспособна. Врачи подтвердили это, нутро девушки было сильно повреждено, когда она была в плену у Либератора...

— Гости приехали, радость моя, — сообщил я, — Все ждут хозяйку и моего старшего сына.

— Ничего, подонки потерпят, — отмахнулась Алёнка, — Ты не видишь что ли? Мы читаем.

— Вижу, — вздохнул я, — Но нельзя же читать круглые сутки, душа моя...

— Можно, — отрезала Алёнка, — Впрочем, ты прав. Рюрик, иди погуляй. На речку. Только выйди через черный ход. Папины гости недостойны тебя созерцать!

Алёнка страстно чмокнула сына в щечку, Рюрик хихикнул:

— Ура! Гулять! А ты, мама?

— А я — приду позже.

Алёнка глянула на свою алхимическую лабораторию, там как раз кипело какое-то странное варево, не имевшее ни цвета, ни запаха.

Рюрик радостно подбежал ко мне.

— Пап, пошли на речку!

— Я же сказал, у меня гости, сынок, — ответил я, — И если хочешь — можешь тоже пойти к ним. Тебе решать.