— Что тут рассказывать? — с неожиданным ожесточением спросил Эмрис. — Против нас сражаются могучие силы — державы, княжества, правители этого темного мира, которые хотят навсегда уничтожить суверенитет Британии. — Он снова повернулся к заднему сидению, и друзья увидели, что Истинный Бард взволнован и расстроен. — Прошлой ночью я пытался нейтрализовать их главного исполнителя… — Он сделал паузу, его лицо снова приняло отстраненное выражение. — Только Богу известно, насколько мне это удалось.

— Мы говорим о человеке или о каком-нибудь призраке вроде баньши? — спросил Кэл.

— Ты напрасно иронизируешь. Это потому, что ты просто не знаешь, — проворчал Эмрис. — Не имеешь ни малейшего представления о том, о чем говоришь.

— Так объясни, — упрямо проговорил Кэл. — Я хочу знать.

Эмрис смотрел в окно.

— Мы с ней — пережитки давно забытого времени, — нехотя произнес он.

Разговор прервал Рис, объявивший:

— Мы почти на месте, сэр. И, похоже, тут будет жарко.

— Не знаю, — засомневался Джеймс, завидев толпу людей. Они явно дожидались его приезда. — Может, это и не самая лучшая идея была…

— Не смей сомневаться! — воскликнула Дженни. — Сегодня весь мир узнает, что ты за человек.

— Молись, чтобы так оно и случилось, — мрачно пробормотал Эмрис.

«Ораторский уголок» в Гайд-парке, где обычно собирались маргиналы, стремящиеся поведать миру о своих прозрениях, на этот раз явно перекрыл свою обычную норму посещения. Сегодня здесь толпились не десятки, а тысячи людей. Похоже, король собрал очень большую аудиторию слушателей, ждавших начала его выступления.

Толпа продолжала стекаться к Мраморной арке. [Мраморная арка — триумфальная арка возле «Ораторского уголка» в Гайд-парке, в конце Оксфорд-стрит в Лондоне. Воздвигнута в 1828 году архитектором Джоном Нэшем. Прототипом послужила знаменитая триумфальная арка Константина в Риме. Установлена рядом с местом, где раньше находилась знаменитая виселица Тайберн, место публичных казней.].

— Почему бы и нет? — вслух подумал Джеймс.

Стоял прекрасный зимний день: мягкий и солнечный. Люди сотнями подходили к месту, предназначенному для выступлений. Что бы ни случилось, думал Джеймс, недостатка в слушателях не будет. Ну что же, хоть на короля посмотрят.

«Ягуар» остановился перед полицейским оцеплением, и Рис выпрыгнул, чтобы открыть дверь королю.

— Кто не рискует, тот шампанское не пьет, — вздохнул Джеймс.

— Именно! — Дженни поцеловала его на удачу, и он выбрался из машины навстречу своей аудитории, явно успевшей поделиться на две части.

Полиция, предвидя скопление народа, установила вдоль тротуара барьеры; Джеймс видел синие мундиры, разбросанные среди толпы, но отметил, что полиции не так уж много. Телевизионщики, журналисты и фотокорреспонденты ждали в конце небольшого прохода, образованного секциями барьеров. Джеймса встретили двое полицейских, отдали честь и проводили к официальной «говорильне» — небольшому помосту площадью не более метра, по традиции напоминавшему ящик из-под мыла.