— Может быть, все так, как она сказала, — мягко отвечал священник; он уже давно приметил растущее беспокойство Талиесина. — А возможно, есть другая причина.

— Моргана, — мрачно пробормотал Талиесин.

— Нет, я хотел сказать, может, ей не разрешают приехать.

— Зря я ей доверился. Надо было идти самому. Ладно, такую ошибку легко исправить. — Талиесин резко встал.

Давид взял его за плечо и усадил обратно.

— Сиди. Мы не знаем, в чем там дело. Давай я съезжу, разберусь…

Талиесин колебался.

— Поедем вместе.

— …вернусь и все тебе расскажу.

Талиесин все еще колебался.

— Да не собираюсь я ее отбивать, друид полоумный!

Талиесин покраснел.

— Ладно, я столько прождал, могу подождать еще немного.

Он оседлал коня и подвел священнику.

— Скоро вернусь, — пообещал тот, садясь в седло, и взмахнул поводьями.

Харита стояла у окна возле сидевшего на нем кречета и гладила его перышки, когда увидела, что к Тору по дамбе приближается всадник. Сердце ее забилось. Она следила за вороным, пока того не заслонил склон холма. Конь скакал галопом, и она поняла, что Талиесин приехал за ней.

«Нельзя, чтобы его видел Аваллах», — думала она, выбегая во двор перехватить юношу до того, как он войдет. Однако на вороном сидел не Талиесин.

— Давид, — воскликнула девушка, подбегая, — почему ты на коне Талиесина? Я сказала, что пошлю ему весточку. Зачем он вернулся?

— Госпожа моя, он никуда не уезжал! — в изумлении воскликнул священник.