— А как зовется поселение?

— Маридун, — отвечал Давид. — Гарнизона давно нет, но стены остались. Жителей, конечно, меньше, чем в прежние времена, но город стоит у дороги, туда съезжаются торговать, а народ добрый и дружелюбный. У меня там родичи.

— Знаю это место. — Талиесин повернулся к Харите. — Я не повезу тебя туда, куда тебе не захочется, но, если ты не против, едем в Маридун и будем жить там, пока Аваллах не сменит гнев на милость.

Харита ответила:

— Я уже сказала, что еду с тобой. Отныне там, где ты, — и мой дом.

— Тогда в путь. — Талиесин повернулся к Давиду. — Обвенчаешь нас? Нам надо пожениться до исхода дня.

— Конечно. Сейчас я совершу над вами обряд, а потом буду всемерно уговаривать Аваллаха.

— Спасибо, брат. — Талиесин широко улыбнулся. — Сейчас мы изгнанники, радость моя, но, когда вернемся, будет пир на весь мир. Обещаю!

— Мне и без того хорошо.

И так священник Давид обвенчал их в полуразрушенной церкви Спасителя-Бога по христианскому обряду. И в тот же день они покинули Инис Гутрин, взяв с собой только вороного коня, кречета и наспех составленное письмо от Давида к своему родственнику — правителю Маридуна.

— Где вы проведете ночь? — спросил Давид, когда они выходили из церкви.

— В прекрасном дворце без потолка и стен, — отвечал Талиесин, — на ложе бескрайнем, как наша любовь.

— Езжайте с миром, друзья мои, — сказал священник, осеняя их крестным знамением. — Знайте, что я не успокоюсь, пока не восстановлю мир между вами и Аваллахом; я отправлюсь к нему, как только вы отъедете подальше. Я также сообщу государю Эльфину и его родичам, чтобы они не тревожились.

Харита нагнулась и поцеловала священника в щеку.

— Спасибо, добрый друг. Надеюсь скоро тебя увидеть.

Талиесин залез в седло и, нагнувшись, поднял Хариту.

— Прощай, брат, — крикнул он, разворачивая коня к дороге. Коллен выбежал и протянул Харите тщательно перевязанный сверток.

— Подарок, — объяснил он. — Вы забыли еду, но в пути можете проголодаться.

Харита рассмеялась.

— Спасибо, Коллен. Теперь голодная смерть нам не грозит.