Каждый день приносил новые впечатления, но не было в них чего-то… Как бы это сказать… Книжки назвали бы это романтикой. Чистотой. Да мало ли слов можно подобрать для описания светлого и прекрасного? То, чего так просит душа, но что почти невозможно найти в Москве XXI века. И внутренний мир сох с каждым днём. Он хотел… испытывал жажду, такую, что не описать словами. Но лежал на полке недописанный рассказ, учебник по рисунку пылился на антресоли, бисер, нитки и иголки, заполонившие шкаф, так и не были превращены в изделия. Иногда она даже сомневалась, что такое творчество — её. Но тогда какое нужно, чтобы почувствовать себя счастливой? Эх, бросить бы к чертям эту учёбу, но куда потом идти работать? В дворники? В продавцы в макдак? А без работы никак. Дурацкий порочный круг. И выхода не видно. Наверное, это всё осенняя депрессия, хотя для неё уже поздновато. Декабрь на дворе. За учёбой даже предновогоднего настроения не чувствовалось.

Хотелось жить.

Странное желание в двадцать лет. Обычно мечтают стать взрослыми, кто-то думает о семье, кому-то лавры богачей и карьеристов почивать спокойно не дают, кто-то лелеет мечту о славе. А у неё, у книжного червя, была именно такая формулировка. Жить. В это понятие входили приключения, любовь, друзья, новые открытия. Стремление — двигатель, создающий воспоминания, которыми не жалко поделиться. Приключениям не было места в окружающей серости, любовь на студенческих простынях вырастать не хотела, хотя опыта использования этих самых простыней хватало. Кто-то обвинял её в аморальности. Кому-то было всё равно. Кто-то не скупился на грубые слова и нотации, но кто слушает их в этом возрасте?

Друзья… Нет, это неправильное слово. Приятели. Знакомые. Во всяком случае, она не ощущала рядом с собой ни одного плеча, с которым готова была бы пойти и в огонь, и в воду. Новые открытия? Откуда им взяться без приключений? Естественно, те, которые случались после энного количества спиртного, она за таковые не считала. Не любила алкоголь. И пила его только на гулянках. Не из желания выпендриться, а просто, чтобы хоть на минутку сбросить с себя цепи, которые сковывали её личность. Книжный червь осторожен. Он следит за словами, поступками, не лезет в драку, да и выползти со своим мнением словесно тоже большая проблема. Алкоголь в такие моменты помогал говорить и не думать.

Студенческие приятели пытались её расшевелить, сделать из неё более весёлого человечка, способного постоять за себя. Она с радостью бросалась пробовать новые дела, от которых веяло экстримом, — от ночных тусовок на пустом чердаке до уроков набивания морды соседу. В академическом варианте, конечно. Вообще, считала себя неспособной кого-то ударить первой и искренне надеялась, что, попади она в беду, один-два, не