больше, заученных приёмов хотя бы успеет всплыть в её мозгу. В собственные силы не особо верила, а телу не доверяла. Наука её знакомых, которые эту школу жизни прошли ещё на школьной скамье, с трудом ложилась на её личность. Её учителями были книги, с книжным пониманием «правильного» и «неправильного». Попробовать можно всё, но приживалось только то, что находило в ней душевный отклик, выращенный на буквенных истинах.

Тикали часы. Как-то совсем громко. Совершенно не по-двадцатилетнему задумалась о потерянном времени. Как ни странно, но учёба тоже считалась таковой. Потерей. Необходимостью. Необходимость порождала рутину, а за рутиной не было времени на творчество. Жить — значит создавать. Впечатления, воспоминания, отношения… Выражать себя. Эх, как бы хотелось…

Что именно хотелось, додумать не получилось. Тиканье стало оглушительным.

Ира подняла глаза на часы. Они поплыли перед глазами. Опять давление? Вроде перемены погоды не обещали. По ногам бил сквозняк. Она не сводила взгляда со стрелок, которые показывали без пятнадцати час. Устроилась на стуле со спинкой поудобнее. Если это давление, надо подержать голову спокойно, не двигаясь, может, пройдет головокружение.

За. Мер. Ла.

И в этот момент перед глазами поплыла чернота, в уши ударил последний часовой «тик», и руки почувствовали прикосновение к мягкой траве.

* * *

Скорее всего, в первые минуты таких ситуаций, вот как сейчас, пробегает мысль, что спишь. Мозг не может воспринять резкую перемену и начинает судорожно искать разумное объяснение. Ира сидела в ступоре, глядя на лесной пейзаж. По земле стелился небольшой туман. Прям низко-низко. Клоками. Она, не меняя позы, поводила глазами. Реальность не укладывалась в голове. Зрение, осязание и прочие органы чувств, не считаясь с ней, начали фиксировать окружение, не дожидаясь, пока она задастся вопросом «Где это я?»

Лес был не просто незнакомым, хотя да, ни разу не видела его прежде. Он был незнакомым лесом в том смысле, что вокруг не было ни одного дерева, цветка или травинки, которому она хотя бы отдалённо могла дать название. Ни берёз, ни ёлок, ни сосны. Все растения странные и причудливые. Даже в книгах на натуралистическую тематику ни разу таковых не видела. До слуха донёсся крик незнакомой птицы. В нос били запахи девственной природы, свежей земли. Голова кружилась нещадно: вокруг было больше кислорода, чем в самом заповедном сосновом бору. Трава мягкая, прямо стелется под руками. И опять же, ни одной знакомой травинки.

Сон?

Слишком реально, чтобы таковым быть. А где… комната? И где…