Впрочем, какого чёрта. Ещё под аборигенов я не приспосабливался. Приняв решение быть естественным, перестаю подбирать слова:

— Прям подноготную видите? Пусть и не полностью? — настроение почему-то идёт вверх.

Как в своё время периодически в операционной, когда ещё не ушёл из хирургии. Занятно.

— Не всю, — задумчиво отвечает менталистка. — Но достаточно, чтоб удержать вас от незаконной самодеятельности.

Понимаю, что она ничего не поняла толком. Увидела лишь намерения, как я собираюсь дать им по голове, если будут мешать работать — и сейчас вертит у себя в голове по кругу одну и ту же мысль.

Очень удивлена, что второсортный типа меня их собирался немного погонять.

Тьху ты.

— И вам не срашно? Напомнить, что вы меня сканируете тоже незаконно? — мысленно выдыхаю с облегчением. — Кстати, у вас чистой воды комплекс компенсации, собака на сене. Говорю под фиксацию: если ограничите мой доступ к пострадавшему, этим самым лишите его необходимой помощи в критический момент — вашим языком вам понятно? Сказать, что будет дальше?

Ненадолго поворачиваю голову назад, чтобы ещё раз посмотреть в глаза.

— Поясните.

— У вас чувство вины. Вам тоже жаль его, — киваю на пострадавшего. — Хотя вы себе в этом и не признаётесь. Дополнительно: если мне сейчас не дадут работать, я лично обвиню вас в превышении власти, повлекшем смерть гражданина. Продолжим общение в суде. Ну или заодно сейчас надо убирать меня, не знаю каким образом, потому что молчать я не буду.

Обращаясь к ней, добросовестно отыгрываю спектакль, рассчитанный на ментов.

— Вы действительно готовы к тому, о чём думаете? — у неё прыгает вверх тревожность.

С чего бы? Или это часть ЕЁ представления свидетелям беседы?

Неважно. Первичный контакт установлен, это главное. Его не пощупаешь, не подошьёшь к бумагам, но любой, имеющий опыт, такие моменты чувствует на физическом уровне.

Насчёт рисков со стороны правоохранителей можно успокоиться и полностью сосредоточиться на пациенте.

Где-то на заднем плане мелькает мысль: после такой совместной прелюдии без полноценной вербовки отсюда не ушёл бы даже совсем зелёный начинающий, что уж говорить о человеке с каким-то опытом.

Если бы не сбитый Тимоха на руках — это приоритет номер один, останавливаю себя.

Хоть бы она никуда не смылась на эмоциях раньше времени, перепоручив всё ментам.

— А мысли можно подделать? — добросовестно нервничаю вслух (исключительно из-за больного, но оно им непонятно. Чистокровные добросовестно считают, что из-за нашей социальной разницы). — Ответ на ваш вопрос "да", причём вне зависимости от последствий для меня лично. И я бы не советовал лично вам уподобляться им, — указываю глазами на патрульных.