Рощинец медленно накладывает стрелу на тетиву, театрально оттягивает тремя пальцами до уха. Плечи лука плавно изгибаются и неуловимо быстро, в один миг, распрямляются. Плюгавый мужичок, вскрикнув пригнулся, ударился лбом о стол и под смех товарищей безвольно сполз на пол. Забурчал старый орк, оперение чиркнуло по лысине.

С четким, как удар молота, звуком стрела воткнулась в стену над головой темного эльфа, чуть взъерошив волосы. Темный вздрогнул, замедленно поднёс кубок ко рту. Рука мелко трясется, точно у древнего старика, за малым не выплёскивая вино на грудь.

– Я все равно стреляю мощнее…

Составной лук, серьга стража… кого только не встретишь в корчме. Ложка скребнула по дну миски. Каша кончилась, довольно удручающе, а вот вино осталось.

Решительно запрокинул кружку и, морщась, проглотил жидкость, лишь отдаленно напоминающую вино. Все, здесь больше делать нечего. Пора домой.

На полпути к выходу в спину зычно рявкнул орк, «случайно» задел плечом, отчего зеленый расплескал пиво. Зло зашипела эльфийская воительница, ей наступил на ногу. Специально, ненавижу эльфов, впрочем, как и всех нелюдей. Собрался толкнуть дверь и вдохнуть ночной смрад города…

– Хэй, человек! Ты стрелять умеешь? Хотя, чего я спрашиваю, ты же жалкий человечишка. Вы и в привязанного оленя не сразу попадете! Извинись перед дамой!

Звонкий голос прорезал гам корчмы, пара человек поморщились, но старшим расам такое прощают, право победителей. Светлый ушастик поднялся с места, со злой насмешкой смотрит на меня. Темный, уперев голову о кулак, демонстративно смотрит в сторону, всем видом показывая занятость думами о смысле бытия, а не рассматриванием вон той красотки.

Умею ли я стрелять?

УМЕЮ ЛИ Я СТРЕЛЯТЬ?!

Гулко хлопнула тетива. Стрела с опаздывающим шелестом устремляется к эльфу и вошла в серьгу. Светлый с визгом подался назад, оперение стрелы едва не вырвало сережку. В глазах плещется удивление, точно у человека, побежденного младенцем.

Он не заметил, как я достал лук.

Никто не заметил.

Гуляки застыли соляными изваяния, иду через них к нахальному нелюдю, проскальзывая, как призрак. Некоторые пугливо освобождают путь. Подойдя к эльфу, несколько секунд смотрю в глаза и выдергиваю стрелу, наконечник звякает по серьге. Посетители, отойдя от удивления, возобновляют разговоры, одобряюще хлопают меня по плечам, пока иду к выходу.

На улице темно. Луна боязливо прячется за тучами, точно ягненок, видно лишь размытое пятно. Дверь за спиной захлопнулась, отрезав гомон корчмы. Поправив лук движением плеч, побрёл домой, сунув руки в карманы куртки. Под ногами плещут лужи, еще чуть и появится ощущение прогулки по мелкому болоту. С наваленных под стены куч мусора меня провожают злобными взглядами крупные, как кролики, крысы.