Хлопнула дверь, раздался, быстро приближаясь, грузный топот, словно бежит слон. Устало обернулся, на меня мчит, занося кулак, здоровенный орк, тёмно-зеленый, в сумраке, почти черный. Кричит, разбрызгивая слюну:
– А ну стой, курвин сын!
Наверное, страшно, когда на тебя мчится зеленая громадина с явно враждебными намерениями… наверное, я жду.
Бьёт с ходу, вкладывая всю силу и вес. Такой удар легко проломит стену или оторвет голову. Глаза зеленого вспыхивают в предвкушении фонтана крови и хруста ломающихся костей черепа.
Соскальзываю под удар, делая шаг вперед. Короткий тычок в печень, кулак погружается в бок, точно в глину. Перехват атакующей руки и поворот на месте с приседанием и небольшим движением вперед.
Орк грохается на брусчатку, лицом в лужу. С силой опускаю ногу на затылок, сочный хруст под каблуком отдаётся истомой в хребте. Вода окрашивается алым.
Всегда удивляло, у нелюдей тоже красная кровь.
С мусорных куч на труп плотоядно смотрят крысы. Недолго ему тут лежать.
Сунув руки обратно в карманы, неспешно бреду прочь. Луна робко выглядывает из-за туч, влажная брусчатка искрится серебряными кирпичиками. Секунду обдумав сравнение, заливаюсь смехом.
Дорога из серебра! Серебряный путь, Дорога сна! Как в той сказке, что перед сном рассказывала мама…
Дорога сна. По ней в мир приходят Герои, Боги и Зло…
Глава 2
Глава 2
Серебряная от лунного света дорожка вывела на главную улицу. Мрак разогнан безжизненным светом магических фонарей, делящих улицу пополам. Дома по бокам тонут в темноте, утрамбованной светом почти до осязаемости. Поморщившись, накинул капюшон, ладонь чиркнула по плечу лука.
Народу, несмотря на поздний час, до противного много. Все торопятся, не смотрят друг на друга, увлеченные хмельным настроением ночи. У каждого столба по попрошайке или циркачу-трюкач. Есть даже шут, травящий анекдоты:
–…а эльф и говорит королю, «Пальчики, вот они!»!
Нелюди и молодёжь разразились хохотом, люди постарше темнеют лицами, поспешно уходят. Память о позоре в последней войне ещё сильна. Да и как забыть надругательство над родиной, лишенной имени? Превращенной из могучего королевства в торговую лавку для старших рас. Может зарезать шута? Нет, пусть шутит, пусть напоминает. Может быть позор разрастётся в ярость, влекущую новую войну.