– Работала автоматика, – сказал один из наших спецов, поковырявшись в аппаратуре.

– Да, но кто выходил с нами на связь, договаривался о встрече? – задумчиво протянул офицер. – Ведь это было какой-то час назад. Не могли же за это время люди испариться отсюда?!

– Выходит, могли, – подавленно произнёс кто-то из бойцов.

– Здесь было больше двадцати человек. Какие-то следы они должны были после себя оставить. Ищите тщательнее, нужно собрать все записи, любые вещи, которые могут показаться странными, – распорядился прапорщик. – А я свяжусь с базой. Что-то не нравится мне эта хрень.

Мне выпала задача искать в палатке, где проживали «яйцеголовые». Я отдёрнул тент и вошёл. После прогретого воздуха снаружи меня встретила приятная прохлада. Палатка условно делилась на два сектора: мужской и женский. Это я понял по импровизированной перегородке и по тем вещам, что нашёл в каждой из половин.

Было непривычно копаться в чужих вещах, но что поделать. Нам предстояло разобраться во всём, что тут произошло, причём это, скорее всего, произошло примерно час назад.

Поиски на мужской территории ничего не дали. Я перерыл кучу грязных и чистых вещей. Нашёл несколько записных книжек, полистал их – какие-то научные кракозябры, формулы, математические расчёты, непонятные записи, вдобавок почерк так себе. Выходит, учёные пишут неразборчивее, чем врачи. Быть может, спецы в этом разберутся, но я точно пас. На всякий пожарный всё-таки прихватил эти записи с собой. Не знаю, будет ли из этого толк, но хотя бы совесть останется спокойной: сделал всё, что мог.

Вообще, конечно, принято считать мужиков жуткими неряхами, но, честное слово, так говорят те, кому не довелось побывать в женской половине этой палатки. Вот тут реально был какой-то треш. Видимо, местные представительницы прекрасного пола слишком сильно погрузились в науку, забыв о презренном быте. В общем, далеко не все «открытия», выпавшие на мою долю в этот час, были приятными. Но это так, к слову…

Пока возился, не заметил, как в палатку вошёл Батыр. Он умеет подкрадываться, как кошка, так что ничего удивительного.

– Есть успехи? – спросил он, а у меня чуть сердце не лопнуло. Мне стоило большого труда успокоить себя и сделать вид, что ничего не произошло.

– Пока нет.

– Понял. У других тоже пока без результатов. Ищем для порядка ещё минут десять, потом сворачиваем лавочку и выходим. Не нравится мне всё это, сильно не нравится, – прибавил он.

– Я и сам не в восторге, – признался я. – Тут надо либо сразу весь батальон пригонять, либо год копать миллиметр за миллиметром.