Это самое выдающееся в истории явление самой яркой посредственности всех времён и народов. Правда, не было бы конкретно Гитлера — конечно, нашлась бы другая посредственность. Выбор был… и… увы, остаётся.

Посредственность лишена характера как такового. Она цепляется за идеи, хотя сама породить их не в силах. Она умеет только воровать чужое, умело выдавая его за своё. При сём, страдает завышенной самооценкой и — всемерно продуцирует её в массы. Внутренне же, вот парадокс, она время от времени с ужасом осознаёт всё своё ничтожество и, как следствие, обрастает массой комплексов, стараясь победить которые, пытается, что вполне понятно — ещё и ещё раз возвышаться в собственных глазах.

Диктаторы, как специфический вид человекоподобных, обожают (на людях) некоторые специфические виды поведения, как, например:

— на виду у всех с любовью брать детей на руки;

— копать лопатой на закладке чего-либо (заводов, памятников, парков и т. п.);

— ночевать на простой солдатской кровати;

— укрываясь при этом простой же, солдатской же шинелью;

— не спать по ночам;

— не плакать, но периодически проливать скупую, солдатскую же слезу;

— говорить речи и громкие слова; всегда уметь представить явный конфуз как величайшую победу;

— показывать пример поведения, например, при исполнении государственного гимна;

— ну, и т. д.

И вообще, втайне просто обожают, нацепив регалии, повыворачиваться перед зеркалом.

Интересно, в первые (и не только в первые) послевоенные годы у нас считалось дурным тоном надевать без особенного повода вполне заслуженные на войне награды… хотя многие имели их целый "иконостас".

Его мечта — стать властелином мира.

Правда, что ты будешь делать ПОТОМ, дурак?

Зачем тебе сразу и весь мир? Если тебе, коли ты живёшь в нём, он и так принадлежит. Подумай!!!

Но посредственность над такими сложными для неё вопросами никогда не задумывается. Как будто предчувствуя полнейшую абсурдность осуществления мечты встать выше Бога.

Признаться, раскопав столько сведений об этом персонаже, я стал ему даже сочувствовать. Это у нас, в России, в крови — сочувствовать убогому.

Меня мучила мысль придать этому несчастному существу хотя бы капельку симпатичности. (Правда, меня сдерживал киношный Кутузов: "а что с ним говорить? Мордой и в г…!")