Вот-вот, она, родимая, весьма заманчивая завязочка…

Теперь…

8

Моя гвардия должна отправиться в реальный, хотя и удалённый от нашего времени исторически мир, на реальный турнир (кстати, а был ли он? наверняка был, пусть и не в Лиможе конкретно — такое событие, как присоединение Нормандии, вряд ли обошлось без соответствующих празднеств). Посему, дорогой мой, садись-ка ты за изучение литературы по этим вопросам. Наверняка отыщешь пару-тройку жемчужин, хотя бы для создания необходимого антуража.

На моём столе до сих пор громоздятся тома и разного рода справочники — числом до пятидесяти штук. Исследовать, так исследовать.

И здесь очень много чего выяснилось дополнительно: и о событиях того времени, и о костюмах, и о правилах проведения турнирных поединков… Особенную радость мне доставили примечания к сборнику средневековой поэзии — оттуда я почерпнул не только немало полезных сведений, но и, например, целую гору ИМЁН. Так что, выдумывать в этом плане мне почти не пришлось, что очень облегчило задачу…

Знаете, иметь сразу четыре главных героя — очень хлопотно. Приходится постоянно держать в поле зрения всех четверых… поди, уследи за ними.

А тем паче, держать в поле зрения персонажей второстепенных? Ой… У читателя, случаем, не начнёт рябить в глазах?

Однако, если следовать жизни, мы в повседневности встречаемся с множеством людей…

Отсюда: описывать их следует по возможности более чётко, рельефно, кратко, легко узнаваемо. И ещё — имена, именно имена, потому что читатель, так уж устроен человек, станет непременно судить о персонаже по тому впечатлению, какое на него произведёт, в первую очередь, ИМЯ — в плане обязательных звуковых ассоциаций.

Например, Гильом Гурдонский. Впечатление: грубый, неотёсанный, самоуверенный, тяжёлый на подъём. Бревно бревном.

Например, де Сент-Экзюпери (рыцари этого рода известны со времён Карла Великого). Впечатление: лёгкость, воздушность, живость, остроумие, эстетичность, тонкость…

Решим: если первый — потенциальный враг (кстати, в жизни так оно и было), второй — потенциальный друг…

Но что-то всё же упрямо не хочет стыковаться, а именно — с чего начинать повествование? Снова с Леонтия и Тинча? Было, надоело. С авторских слов? Ну, и начну я опять вещать, как мудрый филин…

Не-а, что-то здесь не то.

А почему бы, наконец, не предоставить слово самому сэру Бертрану?

Н-да… "Знать, ранимая душа у колючего ерша…"

И всё вдруг встало на свои места.

Ведь он отнюдь не всего лишь закованный в железо солдафон, этот рыцарь. Да, он привык к жёсткости, он привык к дисциплине, он требователен, не любит полутонов, в том числе в общении. Да — да, нет — нет… Но он наблюдателен, он не может не видеть, а тем более — не оценивать тех, с кем свела его судьба. В особенности, принцессу Исидору…