"Были ей смешны и недоступны все его мальчишеские бредни…" (Белла Ахмадулина).

Хорошо, сэр рыцарь, одержите вначале победу на турнире, возьмите вновь во владение свой замок, тогда поговорим…

О женская практичность!

Попутно выясняется вдруг, что и его брат, оказывается, имеет вхождение в этот дом. И что для неё, в сущности, не так важно, кто победит: он ли, влюблённый дурачок, три года сохранявший к ней любовь и верность, или тот, кто за эти же три года сумел присвоить его имя, его славу, его положение в обществе…

Его любовь…

Словом, действительность берёт своё…

Хотя, в принципе, а что случилось?

Победу на турнире он одержит — к тому есть все возможности. Владения и имя свои отстоит — это понятно.

Но покупать этим ЛЮБОВЬ?

Его куртуазные взгляды выше этого. Любовь покупать нельзя, она не товар. Её можно лишь дарить, хранить, ценить… чаще, не особенно надеясь на взаимность.

А здесь… здесь его самого уже взвесили, оценили и поставили условия.

Здесь должен возникнуть его оруженосец, некий Кьяри. Чувствуя настроение своего сюзерена, Кьяри предлагает: а не пройти ли нам, сэр рыцарь, в близлежащую таверну? Туда, где, говорят, водится неплохое оверньское?

И правильно, и всё как у нас…

Но не хватает ещё чего-то… или кого-то.

Нечаянной встречи с тем (или той???), кто бы окончательно поставил ему мозги на место.

Должно вдруг проясниться очень многое. И то, что все вокруг отлично знают, что Констан доит двух маток, что он — негодяй и узурпатор, присвоивший себе, в частности, стихи подлинного сэра Бертрана, обращённые к сеньоре Гвискарде, что сама сеньора эта — редкостная дура и жаждет более богатства, нежели реального чувства, что симпатии общества — на стороне нашего рыцаря…

Нет-нет, господа, это конечно должна быть именно женщина…

12

Из всех возлюбленных реального, исторического сэра Бертрана де Борна ярче всех выделяется всё же не Гвискарда.