— Потому я пришла к вам, императрица-мать, — сказала слезно Бетезда, подняв голову, чтобы мужчина в золотом на троне из белого нефрита видел ее красивые рыдания. — Моя младшая дочь глупа, но амбициозна. Я послала ее в вашу империю для создания простого альянса, но у нее были свои планы, и теперь ее неумелый захват власти устроил много боли обоим нашим кланам. Я не могу оправдать ее ошибки. Я могу лишь надеяться на ваше легендарное милосердие и молить о прощении.

— Милосердие — привилегия для сильных, — согласилась императрица-мать, опуская длинные лакированные ногти на руку мужчины в золотой ткани рядом с ней. — Но мой сын — не простой дракон. Он — Цилинь, Золотой император, Дракон Среднего королевства, Живое воплощение всей удачи и Глава всех кланов. Он легко может позволить быть милосердным, даже к таким, как ты, но чем ты это заслужила? — ее холодные красные, как у рептилии, глаза посмотрели на Челси. — Это не просто оскорбление. Твоя дочь осквернила имя нашей семьи, оставив нас открытыми для сплетен и насмешек. Эти раны не так просто исцелить, даже для таких великих, как мы.

— И я готова извиняться, — тут же сказала Бетезда. — У меня есть богатство, золото…

— У нас этого много, — фыркнула императрица-мать, постучала костяшками по золотому дракону, окружающему ее и сына. — Мы — драконы Китая! Все известные города золота в твоих жалких джунглях не достойны того, чтобы мой сын хотя бы моргнул. Но эту рану не исцелить золотом.

Она указала на Челси, та поежилась.

— Мы приняли твою дочь как нашу гостью, показали ей гостеприимство, а она отплатила нам обманом и предательством. Она заставила нас выглядеть глупо, как ты, в глазах наших подданных. Она ударила по нашей репутации, нашей гордости, а не по казне, и если хочешь загладить вину, Хартстрайкер, платить нужно в том же ключе.

Зеленые глаза Бетезды стали настороженными.

— О чем вы?

Жестокая улыбка появилась на морщинистом лице императрицы-матери.

— Даже среди драконов ты известна наглостью. Истории о тебе, что доходят до нашего двора, такие дикие, что я сначала отмахивалась от них, но один взгляд на твой яркий облик сегодня показывает, что это была ошибка. Ты такая же гордая, бесполезная и эгоцентричная, как в слухах, и такой будет твоя цена, — она указала на свои ступни. — Моли, — приказала она. — Опустись на пол и моли за жизнь дочери. Покажи нам, что даже Хартстрайкер может быть скромной перед теми, кто лучше, и, может, мы проявим милосердие.

Когда она закончила, Бетезда застыла, как камен, и надежда Челси стала угасать. Она этого не сделает. Бетезда Хартстрайкер никогда не будет молить ради…