— Я хотела сказать: взрослым. Прятаться в темноте и рычать от боли — по-драконьему. Поверь, я знаю. Но это по-детски, и ты не можешь так продолжать. Нужно взяться за контроль.

— Почему? — рявкнул он. — Смысл Совета был в том, что у власти не один дракон, — и ему надоело быть у власти. — Если Дэвид все еще хочет мой Клык, может взять. С меня хватит.

— Он не может, — утомленно сказала Челси. — Если бы это мог сделать кто-то еще, мы бы давно изменились, — она опустила ладонь на его плечо. — Ты нам нужен, Джулиус.

Он застыл. Пальцы Челси были такими легкими, что он едва ощущал их. Но все равно это прикосновение было первым поступком открытых эмоций сестры, и это привлекло внимание Джулиуса сильнее, чем ее рычание, когда она вошла.

— Слабым быть сложнее, чем сильным, — мягко сказала она. — Любой идиот может заставить других следовать за ним, но, хоть путь по врагам — самая простая дорога к власти, это и самый быстрый способ заставить всех тебя ненавидеть. Хуже, это никогда не работало. Вряд ли когда-то был хорошо работающий клан драконов. Но даже с шансом неудачи никто не думал пробовать другое, ведь все мы думали, что драконы просто такие. Даже в Китае, где все было другим, каждый дракон, какого я встречала, верил, что ненависть, страх и предательство были частью нашего вида. И я так думала, пока ты не появился.

— Я не так много сделал, — буркнул он, приподнял голову, чтобы посмотреть на нее.

— Ты сделал достаточно, — Челси показала ему близкое подобие улыбки, какую он видел на картине. — Хартстрайкер теперь другой клан, и это из-за тебя. Ты свергнул Бетезду, не убив ее, и забрал ее власть, потому что ты — единственный дракон на этой горе, чей разум открыт, чтобы увидеть другой конец. Все прошло не так, как ты планировал, но остается факт, что за шесть дней ты изменил этот клан сильнее, чем кто-нибудь смог за шесть веков, и все это к лучшему.

Ее голос дрогнул в конце, и она отвела взгляд, обвила руками колени.

— Знаешь, как тяжело мне было поверить? Я поклялась века назад, что больше не буду ждать ничего лучшего. Обычно я не сдаюсь, но если ничего не ожидать, надежды не разбивают снова и снова. Я решила, что, если обречена быть Тенью Бетезды вечно, я могу хотя бы со своего положения защищать остальных, я сделала это своей целью и закрылась от остального. Так было до тебя.

Она улыбнулась, чуть изогнула губы, и Джулиус пропустил бы это, если бы не поглядывал на нее краем глаза.

— Ты заставил меня снова хотеть надеяться, — прошептала она. — Потому я не могу дать тебе уйти. Ты еще не закончил.