– Вот как, – нахмурился Траун. – И как же вас угораздило?

– Случайно. – Трасс набрал побольше воздуха. – Вот как все было: мои родители происходят из малоизвестной семьи – я даже не помню из какой. Незадолго до моего рождения отец оказался в нужное время в нужном месте и смог предотвратить покушение на жизнь патриарха Тоораки. Патриарх семьи Митт был спасен, а мой отец погиб.

– Такое самопожертвование говорит об исключительной доблести вашего отца, – пробормотал Траун.

– Да, таким он и был, – подтвердил Трасс. – И доблесть его запредельна, потому что в тот момент патриарх путешествовал инкогнито, и отец понятия не имел, кому бросился на выручку. Он просто увидел, что кто-то отчаянно нуждается в помощи, и не остался в стороне.

– Надо полагать, патриарх в долгу не остался?

– Отнюдь, – проговорил Трасс. – Он пригласил мою матушку – она тогда была беременна мной – в резиденцию на Цсилле и предложил перейти в семью Митт в качестве родственницы во власти. Это самый высокий статус, который может быть предложен выходцам из простонародья.

– Максимальная почесть за жертвенную доблесть, – прокомментировал услышанное Траун. – Меньшего я от него и не ожидал. Как же так получилось, что вы кузен?

– Вот здесь-то и кроется подвох, – пояснил Трасс. – Вы же знаете, как выстраиваются кровные узы: дети родственников во власти при рождении признаются кузенами. Я родился через неделю после смерти отца, поэтому по всем правилам, как и матушка, должен был стать родственником во власти. Но.

Для пущей выразительности он поднял палец.

– В момент покушения я еще не был рожден, поэтому патриарх скорректировал дату перехода моей матери в семью Митт на день между смертью отца и моим рождением. И поскольку к моменту моего рождения матушка теперь официально была родственницей во власти…

– Вы «родились» в статусе кузена, – бледно улыбнулся Траун. – Хитро придумано. Интересно, что на этот счет сказали патриэли и синдики.

– Думаю, они просто были рады, что патриарх остался жив-здоров, – обронил Трасс. – Ну что ж, теперь ваша очередь. Помните, в день знакомства мы с вами разговаривали о патриархе Томоро Трагической, и вы сказали, что некоторые утраты слишком болезненны, чтобы полностью излечиться от нанесенных ими шрамов?

Траун опешил:

– Столько лет прошло, а вы все еще помните?

Трасс пожал плечами:

– Врезалось в память.

– На самом деле там полная ерунда, – заметил Траун.

– Вы мой брат и друг, – возразил Трасс. – Раз вы так переживали, то никакая это не ерунда.

Траун отвел глаза.

– Вы считаете себя моим братом. У меня никогда не было настоящего брата, но у меня была сестра. Когда мне было три, а ей пять, она в одночасье… ушла.