– Капитан, мы только что вышли из гиперпространства… – натянуто произнес пилот.

– Когда?

– Через сорок секунд, – выдал Раамас, вертя головой между различными экранами. – Не уверен, что мы столько продержимся.

Роску прошипела ругательство. Первый помощник был прав: даже на резервной мощности «Ориссон» едва сдерживал натиск противника. Единственное, что сейчас их могло спасти, – слепой прыжок в гиперпространство, что, в отличие от прыжка внутри системы, не требовало тщательных расчетов.

Проблема была в том, что прямой вектор, заданный самой Роску, нацелил «Ориссон» прямиком на Орнфру. Прыжок в гиперпространство почти мгновенно припечатает их к краю гравитационного поля, отчего они «выпадут» в обычное пространство, в самой гуще околопланетного трафика. Если даже они сами спасутся, то с высокой вероятностью пострадает кто-то другой.

Но враг неустанно поливал электростатические барьеры лазерными зарядами, и красные индикаторы уже сигналили об истончении кормовой защиты. «Ориссон» просто не выстоит за то время, пока пилот высчитывает параметры внутрисистемного прыжка.

Другого шанса не будет.

– Прыгаем в гиперпространство, – приказала Роску. – По моей команде дважды дайте импульс на основные двигатели штирборта, а затем заглушите их.

– Это резко затормозит разгон, – предостерег Раамас.

– И повернет нас штирбортом под обстрел, – добавила Роску. – Поэтому как только они отключатся, вы сразу же запустите на полную мощность все носовые маневровые двигатели правой стороны.

– Тогда нас развернет влево, – с пониманием кивнул он.

– Точно, – подтвердила Роску. – Я рассчитываю, что, увидев перебои правого двигателя, они сместят прицел, чтобы пройтись нам по штирборту. А мы, как только отвернем корабль от гравитационного поля, сразу же прыгнем в гиперпространство.

– Вас понял, – сказал Раамас. – Рулевой?

– Все готово, капитан, – доложил пилот.

– Выполняйте.

Роску крепко ухватилась за подлокотники, и «Ориссон» дважды вздрогнул из-за колебаний в подаче мощности на двигатели и напоследок еще раз дернулся, когда двигатели заглохли. Нос корабля резко качнуло влево, в сторону от траектории, нацеленной на планету…

И в тот же миг звезды растянулись в линии, которые закрутились в калейдоскоп гиперпространства.

Роску выдохнула: все получилось.

– Боевым расчетам вольно, – скомандовала она. – Коммандер, доложите о повреждениях.

– На корме деформированы три пластины обшивки, но не критично, – сказал Раамас, вытащив квестис и двинувшись к командирскому креслу. – Четвертый двигатель принял удар на себя. Пожалуй, не стоит нагружать его свыше шестидесяти процентов, пока его не посмотрят ремонтники. В остальном, похоже, мы ушли в целости и сохранности.