Они все же смогли подобрать место для аварийной посадки, но реальность была такова, что спастись могли либо он со своей напарницей-пилотом, либо ни в чем не повинные пассажиры. Но не все сразу.

– Вы один не справитесь с посадкой, – глухо и в то же время упрямо произнесла она. – Но я могу все сделать сама. Идите.

Естественно, она была права. Трасс вполне мог спастись. На борту был корабль поменьше, на котором он мог бы вернуться в Доминацию. Он мог бы жить дальше и добиться тех великих свершений, которых ждал от них с Трауном патриарх Тоораки.

Но нет.

– А кто будет удерживать оставшиеся системы от самоуничтожения, пока вы расчистите для меня путь через пилоны? – возразил Трасс.

На это у нее ответа не нашлось, да и не существовало вовсе. Если Трасс уйдет отсюда, погибнут все.

Он вспомнил об отце, который отдал свою жизнь за незнакомца. Как сам Трасс мог повернуться спиной к несчастным, спасая себя, а их обрекая на верную смерть?

Ответ был на поверхности: никак.

Его решение не принесет ни почестей семье Митт, ни славы Доминации. Скорее всего, никто и не узнает, что здесь произошло. И почти наверняка останки корабля никогда не будут найдены.

Возможно, это и к лучшему. На глазах Трасса правящие семьи грызлись между собой, пытаясь обернуть мелкие преимущества в крупные политические успехи. Корабль, напичканный незнакомыми технологиями, вызовет ажиотаж, который надолго пошатнет и без того неустойчивое соотношение сил.

Раз Трасс не может принести Доминации славу, возможно, хотя бы удастся оградить ее от беды.

– Когда-нибудь ваши сородичи вернутся сюда, – тихо сказала его напарница. – А до тех пор здесь хватит еды и припасов на многие поколения. Пассажиры выживут. Я знаю, они выживут.

Посмотрев на экраны, Трасс задержал взгляд на изображении каменистой долины, которое стремительно росло в кадре. Он надеялся, что она права, но, наверное, как и в случае с кораблем, об их роли никто не узнает.

Возможно, выжившие со временем разберутся, что здесь произошло. Но и в этом случае вряд ли они будут хранить память о Трассе. Скорее всего, они будут с благодарностью вспоминать человеческую женщину, которая старалась их спасти, но не чисса, который умер, помогая ей.

Впрочем, это было неважно: он сам будет знать об этом, и его напарница тоже.

«Вы готовы хранить этот секрет до могильной доски и даже под ней?» – пронеслась в его голове формула старинной клятвы семьи Митт. Неужели эти слова, возлагая столь серьезную ответственность, были оторваны от реальности? Или все-таки намекали на какое-то посмертное существование?