— Она… волнуется? — рискнул предположить он.

— Чушь собачья, — буркнул Алик. — Я бы сказал — напряжена, злится на что–то.

— Их язык тела отличен от нашего, — заметила Джессика.

— Да? Ну и что? Уж возбуждение–то я всяко опознаю.

— Это рефлекс — «дерись или удирай», — сказала Кандара. — Тут я согласна с Аликом.

Ну, естественно. Юрий сдержался и даже не покосился на Каллума.

— Она тут не просто так. Всё, что они делают, имеет причину. У них нет нашего…

— Воображения? — предположил Каллум. — Причуд? Поэтичности? Индивидуальности? Души?

— Ну да. Всего этого дерьма. Джессика, ты можешь определить что–то через единое сознание?

— Сомневаюсь. Размышления одной квинты, по сути, теряются в потоке мыслей единого сознания. Они слишком малы, чтобы иметь значение. Их обрабатывают разве что подподподпрограммы.

Но прежде, чем он попросил ее попробовать, она закрыла глаза, сосредотачиваясь. Юрий снова уставился на странную квинту. Различать тела квинт было чертовски трудно — слишком мало индивидуальных особенностей. С учетом того, что всех их изготовили на инициаторе, собрав все клетки по стандартному шаблону, они должны быть идентичны. Но и у них имелись случайные пятна, шрамы или слабые цветовые отличия полос внутри полупрозрачной манипуляторной плоти.

Всё, что видели их датчики, записывалось в специальное хранилище памяти. Юрий попросил своего альтэго, Бориса, провести сравнение.

— Это не то же самое тело квинты, что было тут в прошлый раз, — отозвался альтэго. — Дефекты манипуляторной плоти иные.

— Но она ведет себя странно, как и та, прошлая.

— Тогда это, скорее всего, та же самая квинта, только в одном из пяти других физических тел.

— Точно.

— У меня ничего, — задумчиво сообщила Джессика.

— Ладно, — кивнул Юрий. — Спасибо за попытку.

— Нет, ты не понял. Я не могу найти ангар — наш ангар — в потоке мыслей единого сознания.