— Если может, то нам не удастся убить его до того, как он родится.

— Парадокс.

— Вечный.

— Когда я думаю о нем, мне приходит на ум осужденный в камере смертников, встречающий свой последний рассвет перед казнью. Он знает, что перестанет существовать, но ничего не может сделать, чтобы остановить восход солнца.

— Он попытается. Ты ведь знаешь это, да?

— Знаю. Но его пока нет.

— Нет. А солнце восходит.

Грохот и суета обрушились на вышедшего из десантного корабля Деллиана неожиданно. Несмотря на тяжелые нагрузки внутри кольца хабитата оликсов, на быстрые и беспощадные стычки с врагом, несмотря на адреналин и ужас, их бои оставались бесшумными. Шлем защищал его от, вероятно, смертоносных звуков высокоэнергетических разрядов: лучевых, кинетических, плазменных. Тихая война — пускай и не особо цивилизованная.

Потом на возвращающемся на «Морган» корабле оказалось не так много места, так что движение свелось к минимуму. Но теперь здесь, в ангаре, грубый механический шум сотрясал воздух, словно рядышком шел рок–концерт. Освещение было резким, воздух отдавал металлом, дистанционки и устрашающие «морпехи» комплексов, с которыми он сражался бок о бок, сновали вокруг, занимаясь чем–то непонятным. Ему даже почти захотелось вернуться в святилище транспортера и переждать, пока суматоха утихнет. Почти. Потому что она стояла у подножия трапа и лучезарная улыбка осветила ее лицо, когда она увидела его. Призрак тревоги и беспокойства, мелькнувший в ее блестящих глазах, растаял так быстро, что он решил, что ему показалось. Возможно, он просто вообразил то, что хотел увидеть; в конце концов, она лучше, чем кто–либо другой, знала, что он и его взвод прошли через всё и остались невредимы.

Он поспешил вниз по трапу, а она возбужденно подпрыгнула и крепко обняла его, осыпая поцелуями. В окружении улыбок и веселого улюлюканья Ирелла широкой ухмылкой поприветствовала возвращение остального взвода.

— Вы все целы, — сказала она. — Слава Святым.

Деллиан заметил промелькнувшую за счастьем неуверенность и понял, о чем думает Ирелла.

Это всего лишь сенсорная станция, крохотная застава, которую застали врасплох и задавили числом. В следующий раз все будет по–настоящему. В следующий раз никто не будет знать, кто спустится по трапу после прилета… если у корабля еще будет трап. И если прилетит сам корабль.