—
Спенсу захотелось обнять индийца.
— Более того, я помогу вам всем, чем смогу, хотя и вижу, что это будет не легко.
— Отлично! — вскричал Спенсер. — Мы, собственно, потому и прилетели.
— Не уверен, насколько это отлично, — пробормотал доктор Гита. — Конец истории далек, и как бы вам не пришлось проклясть тот день, когда вы со мной связались…
Олмстед Пакер сидел в приемной директора и репетировал в уме слова, которые он собирался сказать директору Сандерсону. Из кабинета вышел высокий, худощавый мужчина.
— Мне жаль, доктор Пакер, но директор попросил меня передать его сожаления. Ваша встреча сегодня отменяется.
— Не понимаю. Я же вчера с ним договорился…
— Да, я в курсе. Но его внезапно вызвали по очень важному делу. Несколько дней его может не быть. Я могу чем-нибудь помочь? — Вермейер без всякого энтузиазма посмотрел на физика.
— Да нет, могу и подождать. — Олмстед повернулся, собираясь уходить. — Только попрошу вас передать ему, чтобы связался со мной. Вот и все.
— Приношу извинения, — Вермейер произнес фразу настолько казенно, что Пакер понял, помощнику не раз приходилось извиняться за директора Сандерсона. Пожав плечами, Пакер покинул офис.
Странно, думал он, идя по улицам Готэма. Сначала исчезли Аджани и Спенс, а теперь и директор. Развитая интуиция подсказывала ему, что два эти события связаны между собой. Но как? Чем дальше он уходил от директорского офиса, тем крепче становилось его желание понять эту взаимосвязь. «И я знаю, с чего начать, — сказал себе Пакер, резко развернувшись посреди улицы. — Мне нужен Сальников».
Он пришел в медсанчасть и теперь стоял, постукивая пальцами по безупречно белой стойке, пока не подошла молодая женщина.
— Могу я вам помочь?
— Я хотел бы видеть капитана Сальникова. Насколько я понимаю, он все еще здесь.
— Да, конечно. — Медсестра в белом отошла к монитору, но довольно быстро вернулась, глядя в какую-то распечатку. — Извините, — она улыбнулась Пакеру, — но капитан Сальников сейчас не может принимать посетителей.
— А когда может? Я зайду позже?
— Простите, не могу вам ответить. Нам запрещено говорить о наших пациентах с посторонними, — холодно сказала она. — Вся информация у доктора.