Светлый фон

— М-м, это пуяти — нектар богов. Ликер такой. Просто перебродивший пальмовый сок. К нему надо привыкнуть.

— Да? Вы что, собираетесь дать это ему?

— Почему бы и нет? Антибиотики можно запивать и алкоголем. Не повредит.

— Гита, вы — настоящий деревенский врач. Но у меня есть идея получше. — Спенс схватил таз, в котором Аджани смачивал губку, и выплеснул воду, а потом налил в таз пальмовый ликер.

— Это у нас будет спиртовая ванна. Если обтирать его этим, кожа будет охлаждаться быстрее.

Аджани кивнул и окунул губку в вонючее пойло. Обтерев мальчишку, он несколько раз провел губкой по губам больного. Потом приподнял ему голову, и скормил лекарство.

— Ну, вот. Теперь остается ждать. Будем дежурить по очереди. Важно постоянно обтирать его.

Спенс посмотрел на жалкую фигурку, исхудавшую от лихорадки, и подумал, что их жизнь и жизнь этого парнишки висят на очень тоненьких ниточках, нет, на одной и той же ниточке. Доживет ли кто-нибудь из нас до следующего утра? Следующие несколько часов должны решить.

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Ари обернулась и буквально наткнулась на ухмыляющуюся, больше всего похожую на череп, физиономию Хокинга.

— Что вы здесь делаете? — прошептала Ари. Она не слышала, как он вошел, и теперь не хотела будить отца, спавшего в дальнем конце комнаты.

— Пришел взглянуть, как поживают мои подопечные, — сказал Хокинг со своей обычной приторной вежливостью. — Вас снабдили всем необходимым?

— Отпустите нас! Зачем вы привезли нас сюда? Что это вам дает?

— Боюсь, отпустить вас прямо сейчас я не смогу. Нам стоило немалых усилий доставить вас сюда. Но, может быть, нам удастся заключить сделку.

Пневмокресло с легким жужжащим звуком подлетело к ней ближе. Хокинг понизил голос:

— Мне надо с вами поговорить. Если вы согласитесь сотрудничать, я смогу вам помочь. У меня есть план.

— Какой план? — ошеломленно спросила девушка.

— Такой, который поможет нам разрешить нашу слегка запутанную ситуацию, — с неуместной лукавой ухмылкой прошептал Хокинг. Он оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что никто их не подслушивает.