— Нет! — Орту попытался откинуть голову, но костлявые пальцы Хокинга уже крепко держали его. Хокинг чувствовал, как Орту пытается освободиться из его хватки и поразился, насколько слаб его хозяин. Быстрым движением он сдернул обруч.
— Я же говорил тебе: у меня все под контролем! — Хокинг торжествующе повертел
— Отдай! — закричал Орту. — Ты не понимаешь, что делаешь!
— Я достаточно понимаю, чтобы спасти нас, раз уж ты не хочешь ничего делать! Теперь он мой, Орту.
Марсианин попытался вырвать обруч из рук Хокинга, у него не получилось, и он бессильно откинулся на подушки.
— Теперь я буду отдавать приказы, Орту.
Орту неподвижно лежал на подушках и только умоляюще смотрел на Хокинга.
— Верни мне его, — едва слышно прошептал он. — Без него я умру.
— Ну и умирай! — Кресло подалось назад. — Ты мне больше не нужен, Орту. Я и так долго терпел тебя.
— А-а-а! — простонал Орту и подался вперед, словно пытаясь задержать Хокинга. Но у него совсем не было сил. Он снова откинулся на подушки, его хрупкое тело бил крупный озноб.
Хокинг, не оглядываясь, выплыл из комнаты. Он уже все продумал. Пусть приходят. Он их уничтожит, всех, кроме Рестона. А потом и его тоже, но сначала нужно сломить этого упрямца. И пока он будет этим заниматься, Рестон будет умолять его о смерти, да так и сдохнет с именем Хокинга на устах. Хокинг плотоядно ухмыльнулся, такое удовольствие ему доставило видение пресмыкающегося Рестона, умоляющего о милости. Ну, посмотрим, может, он и смилостивится…
Путешественники шли мелким редколесьем все выше и выше, приближаясь к Калитири. Дорога была понятна. Они все время видели перед собой гору, безмятежную и величественную, с ее склонов струились белые клочья облаков. При первом взгляде на нее становилось очевидно, насколько гора далека от мира людей.
Они поднимались по террасам с полями, засеянными просом и рисом; террасы веками вырубали на склонах, и теперь они ступенями гигантов поднимались вверх. Они видели местных жителей, обрабатывавших поля на пару с буйволами, латавших промоины, оставленные в полях дождями. Люди, навьюченные не хуже животных, несли дрова из окрестных лесов. Везде шла тихая обыденная работа, казавшаяся такой мирной и доброй.
Крестьяне с корзинами шли по своим делам, изредка бросая недоуменные взгляды на троих чужеземцев и их непомерно высокого спутника, иногда их окликали, желая удачной дороги. Спенс смотрел на то, как тяжко трудятся здесь люди, и скоро ему стало казаться, что он уже был здесь раньше, когда-то… Подобное дежа вю приключалось с ним и раньше на их извилистом пути. Временами возникало чувство узнавания. Но на этот раз сцены были лишены той странной паники, которую он помнил по своим снам.