На этот раз очередь была длиннее. В оптику он видел, что часть снарядов попала в днище вертолёта и носовой фонарь. Но вертолёт продолжал лететь.

К его огромному удивлению, от вертолёта, который был уже очень близко, отделилось тело, которое спустя секунду раскрыло парашют.

— Чертовщина…

Парашютист был в зоне доступа для стрельбы. Командир экипажа думал недолго. Жаль, конечно, снарядов, но лучше снести его, пока он не скрылся.

Короткой очередью они пристрелялись, а затем дали серию на поражение.

Находящегося в пятистах метрах от них парашютиста пронзило бронебойными снарядами, с отделением фрагментов тела. Ног у него теперь точно нет.

— Что будем делать с вертолётом? — спросил наблюдатель.

— Пусть падает, — пожал плечами командир экипажа.

И тот упал куда-то на взлётную полосу. Пусть они получат втык за это, но за потраченную, на уже фактически сбитый вертолёт, ракету, втык будет больше. В карьере военного порой предстаёт выбор между степенями втыка, без мягких альтернатив.

— Пехоте передал, уже выдвигаются, — сообщил связист. — Пивка бахнем завтра? Узнал я тут, что у Пахома есть новый фильм, ну, как новый…

Оптика в «Тунгуске» внезапно ослепла, а наблюдатель заорал от боли. В следующее мгновение последовал мощнейший удар, а затем зенитку начало ожесточённо переворачивать.

Командир расчёта почувствовал, как у него сломалась левая рука, а в области живота что-то остро заболело. А потом он потерял сознание.

Пришёл в себя он только от нашатырного спирта, которым его потчевал наблюдатель.

— Что за нах?.. — едва придя в себя, спросил командир экипажа.

— Не могу знать, товарищ капитан, — ответил наблюдатель.

— Открой люк, тут говном воняет… — попросил капитан.

— Это от вас… — стушевавшись, ответил наблюдатель. — Живот.

Капитан опустил взгляд себе на живот и увидел кусок металла, торчащий оттуда.

— Ох… — вновь начал он терять сознание.

— Тащ капитан, что мне делать?! — запаниковал наблюдатель.