Уцелевшие свитники Алисии сражались с удвоенной остервенелостью, но это не помогало – их становилось всё меньше и меньше. Конница Освободительной армии теснила их к столице, оттуда стеной шла хорошо вооружённая пехота, а сверху беспрестанно падали стрелы.

Лаура ударила очередного бандита миларой по голове, краем глаза уловила движение и повернулась в седле. Вражеская заринга вонзилась ей в левую руку повыше локтя. Лаура наугад взмахнула миларой, но её лезвие рассекло только воздух: враг исчез в пшенице. Превозмогая боль, стражница слезла с лошади и осторожно двинулась вперёд, готовясь нанести смертельный удар. Что-то твёрдое попало ей под ногу. Она бросила вниз быстрый взгляд и обнаружила валяющуюся между колосьев зарингу. Чуть дальше Лаура увидела распростёртую на земле рыжую девицу. В её лбу зияла маленькая рана, которую могла оставить только пуля из реноры.

– Я иду! – послышался знакомый голос. К Лауре бежал Эгидас. – О, моя дама сердца, – воскликнул он, стягивая со своей руки оранжевую ленту воина Освободительной армии, – нужно скорее перевязать вашу рану!

Лаура воткнула свою милару в землю и осторожно пощупала левую руку. Пальцы тут же окрасились кровью. «Как же это всё-таки больно…» – подумала стражница. Эгидас распутал узел своей ленты и стал неловко перевязывать рану. Оранжевая лента быстро становилась красной.

Между тем один из бандитов вырвался из окружения и понёсся прямо на Эгидаса, намереваясь воткнуть ему в спину свой заострённый металлический прут – некое подобие заринги. Лаура оттолкнула своего жениха в сторону, выдернула из земли милару и ударила бандита по руке снизу-вверх. Металлический прут упал в пшеницу вместе с отрубленной кистью. Бандит дико взвыл. Лаура взмахнула миларой горизонтально, перерубая врагу горло.

Бой постепенно затихал. Слышались последние звоны заринг и милар, взлетали последние стрелы. Всадницы догоняли врагов, пытающихся удрать с поля боя. Кого-то связывали, кого-то вели уже связанным. Кто-то кричал – не то от боли, не то от злости.

Десятка два бандитов всё ещё отбивались от окружавших их со всех сторон воителей Освободительной армии. Лусея прицелилась прямо в центр их толпы, больше заботясь о том, чтобы не попасть в своих, и в этот миг вражеская стрела вонзилась ей в грудь. Лусея вскрикнула, отошла от окна и прижалась спиной к стене. От боли невозможно было вздохнуть. Лусея попыталась выдернуть стрелу, но у неё не хватило сил. Она уже едва держалась на ногах.

Стражницы бросили на пол свои релурты и подбежали к Лусее. Одна из них крикнула в окно: