– Не стой у нас на пути, отец! – мягко, но требовательно обратилась она к старцу. – Ибо не открыл тебе Господь промысел свой! Идем мы по делу тайному, и да исполнится оно в срок!

Старец замолчал, внимательно всматриваясь в нее. Его большие коричневые глаза сверкали, словно пронзая Инессу рентгеновским зрением.

– Да ты ведьма… – с некоторым удивлением, выдержав паузу, сказал он. И еще через паузу, и с еще большим удивлением добавил: – Да ты ведьма… исполненная сатанинской силы!!! Не бывать тебе в храме!

– Позвольте, отец, не надо драматизировать! – попробовал вмешаться Геннадий, но старец резко перебил его:

– А ты, единственный среди них человек! И православный! Ты ведьме продался! Тебя поимеют во все дыры, и заплатят, как проститутке!

Устыдившись промелькнувшей в ответ мысли «хорошо, хоть заплатят!», Геннадий хотел сказать что-то еще в свое оправдание, но старец снова переключился на Инессу:

– Я веру истинную в себе несу, православную! И не позволю демонам порочить пресветлый храм мой! Общение святых несовместимо с общением нечестивых! Да расточится сила диаволия от крестного знамения моего! – и он принялся осенять Инессу и остальных крестными знамениями, бормоча какую-то молитву.

– Черта с два! – опять выкрикнула Анабелла. – Не сработает твоя магия!

Владычица Инесса вновь подала ей знак рукой замолчать, а сама вежливо, но твердо сказала:

– Зря стараешься, отец! Нет в словах твоих силы, совсем никакой нет, и стоят они не больше, чем кряканье утки крестьянской! Сойди с пути нашего, миром прошу тебя!

– Даже и не думай об этом! Любой, кто покусится на алтарь наш, растоптан будет!

– Это точно, – согласилась Владычица Инесса, – приди к вам сегодня Христос, вы бы и его заново распяли!

– Да-да! Безусловно! – поддержали эту идею Шнырь и Анабелла, а Типлиил, выдвинувшись на передний план и демонстративно натягивая на пальцы кастет, предложил:

– А может, отец, по котелку слегка?

Однако вид недоброго богатыря с кастетом не только не напугал старца, но скорее ободрил его. Горделиво приосанившись, он изрек:

– Не убоюсь тебя, слуга диаволий, и смерти за веру православную не убоюсь!

– Я слуга Принцессы Небесной! – не согласился Типлиил, – А ты – фарисей! Восстал ты на защиту церкви, но церковь сия утратила связь с Господом, и святость ушла из нее давно! Вполне узрел я ничтожество твое, и тщету поползновений твоих! В последний раз взываю: сойди с пути нашего! А продолжишь прекословить, то во гневе праведном да не возгнушается кулак мой расшибить пятак твой!

Угроза Типлиила насторожила Геннадия. Ну ладно там пьяный хулиган, или распоясавшийся черт, но бить в рыло пожилого человека, священнослужителя, да еще и кастетом – это совсем «не комильфо», это негуманно и отвратительно. Поэтому неожиданно требовательным он тоном заявил: