Нельзя сказать, что дорога была очень уж приятной. Тракт шёл всё больше лесом, а год этот выдался жутко комариным, так что остановиться, да и просто ехать неспешно не было никакой возможности – проклятые насекомые атаковали с такой яростью, что казалось – остановись хоть на пять минут, и останешься полностью обескровленным.

Не лучше было и на постоялых дворах – даже в продымленных залах под потолком вились целые тучи этих насекомых, порождая действующий на нервы гул. Поэтому илиры старались подолгу нигде не задерживаться, а Драонн горько сожалел, что не озаботился захватить плащ, поскольку погода была жаркой и солнечной.

Тем не менее, пару раз приходилось останавливаться в придорожных гостиницах, чтобы отдохнуть самим и дать отдых лошадям. Правда, и для тех, и для других этот отдых становился настоящим мучением. Особенно, конечно, страдали лошади. Несмотря на то, что конюхи по приказу Драонна набрасывали на животных попоны, комары находили великое множество мест, которые можно было жалить совершенно беспрепятственно. Да и сами илиры беспрестанно почёсывались и хлопали себя, совершенно не стесняясь в выражениях. В общем, когда четверо илиров прибыли в замок около семи часов вечера, то все они были явно не в духе.

Готьедский замок был типичным примером давно ушедшей архитектуры, когда для владельцев главнее было создать хорошо защищённую крепость, нежели уютный дом. Именно поэтому, должно быть, он был так мил сердцу предыдущих двух императоров и совершенно отвратителен нынешнему. Грозное сооружение стояло на невысокой прибрежной скале, всем своим видом источая такую мощь и такое величие, что у видевшего его впервые Драонна даже захватило дух. Должно быть, штурмовать такую твердыню было бы делом совершенно пустым.

Поразило Драонна также и то, что ворота замка были заперты, и даже мост поднят. Складывалось ощущение, что здесь совсем не ждут гостей. Более того, ни на башнях, ни на стенах не было дозорных, так что взбешённому этим фактом, а также роящимися полчищами гнуса Ливейтину пришлось изо всех сил дуть в рожок, оповещая о своём присутствии.

Наконец из-за зубца барбакана появилась чья-то физиономия.

– Чего угодно? – хмуро осведомился стражник, очевидно, отвлечённый от каких-то куда более приятных занятий.

– Открывай ворота, болван! – рявкнул Ливейтин, яростно хлопнув себя по щеке, где сидел незамеченный до этого надувшийся кровью комар.

– Это с каких ещё хренов? – даже там, на стене, комарье, должно быть, кусалось безбожно, поэтому стражник тоже был не в духе.

Ливейтин издал сдавленное рычание, словно волк, готовящийся к прыжку. Драонн, опасаясь, что может случиться неразбериха с самыми непредсказуемыми последствиями (а ну как сейчас десяток приятелей этого лежебоки придут на подмогу с луками!), положил руку на плечо верного товарища, пытаясь его успокоить, и заговорил сам.