– Ты хорошая, госпожа Хина. Ты любишь детей, и ты на своем месте, что редкость. Но все когда-то уходят. Все умирают, даже бессмертные. А чем бы ты хотела заняться, когда умрешь?

– Когда человек умирает, он умирает насовсем, – от странно взрослых оборотов в речи девочки воспитательница почувствовала, что по спине медленно ползут мурашки. И почему она вдруг заговорила о смерти? – После смерти нет ничего. Совсем ничего. Мертвые ничем не занимаются.

– Многие верят иначе. А что, если после смерти что-то есть? Другая жизнь? Чем бы ты стала заниматься, если бы уже умерла, но осталась жива? Если бы тебе стало не нужно зарабатывать деньги на жизнь?

– Я не знаю, Рэнночка, – растерянно ответила воспитательница, чувствуя, что мурашки становятся все крупнее и противнее. – Я никогда не задумывалась. А почему ты спрашиваешь?

Девочка помолчала.

– Госпожа Хина, почему ты боишься меня? – сказала она. – Я ведь не сделала ничего плохого. Я просто спросила.

– Почему боюсь? – ненатурально веселым голосом переспросила воспитательница. – Конечно, я тебя не боюсь. Ты ведь хорошая девочка, правда?

– Вряд ли, – Рэнна печально и кривовато улыбнулась: удивительно взрослая гримаска на лице восьмилетнего ребенка. – Но меня не надо бояться. Пожалуйста, госпожа Хина, не надо. Честное слово!

– Конечно, я не боюсь! – все тем же тоном повторила воспитательница, понимая, что лжет. – Ты хорошая девочка, и я тебя люблю.

– Автобус идет, – безо всякого перехода сообщила малышка. Она повернулась и медленно пошла по дорожке. Автобус? Действительно, из-за деревьев на углу квартала вывернула и поплыла к приюту туша желтого автобуса с голубой эмблемой Масарийского центра защиты детства. Хина быстро спрятала пелефон и вскочила со скамейки.

– Рика! – крикнула она, замахав рукой. – Приехал!

– Так, народ! – младшая воспитательница захлопала в ладоши. – Все, все, хватит бегать, строимся в колонну по двое. Сейчас будем садиться в автобус! Цуха, перестань дергать Марику за косу! А если я тебя за ухо дерну? Или за нос? А ну-ка, ну-ка, быстренько, живенько!

После посадки, как всегда, не обошедшейся без маленьких приключений (кто-то споткнулся на ступеньке и ушиб коленку, кто-то поссорился из-за места у окна, а кто-то возжелал вшестером забраться на сдвоенное сиденье и, конечно же, не поместился), автобус выехал со двора и покатил по улице. Ехали до ЦЗД обычно минут двадцать пять – тридцать, но из-за пробок дорога могла растянуться и на полчаса, а при особом невезении и на час. Возбужденные дети громко галдели и перебегали через проход от окна к окну, но в остальном вели себя довольно спокойно. Хина снова углубилась в книжку, но сосредоточиться на приключениях бравого принца в стране магии и драконов так и не смогла. Ее взгляд невольно возвращался к забившейся в дальний угол Рэнне. Та, обнимая свою игрушку, молча смотрела в окно, и место рядом с ней пустовало. Откуда у восьмилетнего ребенка такие странные мысли? Почему она вдруг задумывается о смерти? Нужно обязательно поговорить со знакомым психологом в ЦЗД, пока детей пропускают через сканер. Может, он что-нибудь подскажет.