– А… – Рита заморгала. Очевидно, она приготовилась к решительной схватке за свободу и растерялась, когда ее удар попал в пустоту. – Д-да… да, конечно. Ты… госпожа Канса, верно?

– Да, Ваше Высочество. У вас прекрасная память, – снова поклонилась горничная. – Госпожа Айсока сейчас очень занята, она координирует действия по восстановлению здания. Ваша спутница дама Грейла ей помогает. Если вам угодно чего-нибудь от нее потребовать, я с великой радостью передам.

– Нет, ничего не надо, – все так же растерянно ответила Рита. – Я…

Она кашлянула.

– Спасибо, госпожа Канса, – сказала она уже нормально. – Прошу прощения, что сорвалась. Я хотела бы чем-нибудь помочь.

– Очень тяжело терзаться неопределенностью, оставшись в одиночестве, Ваше Высочество, – тон Кансы оставался все таким же формально-вежливым, но в глазах мелькнуло сочувствие. – Разумеется, вы раздражены. У Мая доброе сердце, но он частенько забывает про чувства окружающих. Не нужно держать на него зла. Следует просто привыкнуть к его манерам. – Горничная снова поклонилась. – Я благодарна за предложение помощи, но пока что она не требуется. Уборка почти закончилась. Еще немного, и нам придется ломать голову, чем же занять кадетов до возвращения дамы Сиори и остальных.

Канса повела рукой вдоль коридора, где на принцессу восторженно пялились перво– и второкурсники, осторожно извлекавшие из расщепленных пулями рам осколки стекла.

– Мы вряд ли сможем сделать что-то еще в ближайшее время. Нужны стекольщики, плотники и штукатуры, чтобы исправить повреждения, а их, боюсь, в городе сейчас не найти. Академия возвращается в нормальный ритм жизни, и кадеты-дневальные уже отправлены на кухню. Обед получится однообразным, но сытным, а когда воспитатели сообщат, что кристаллы обезврежены, вы сможете вернуться во дворец.

– Не хочу возвращаться… – пробормотала Рита. – Видеть его не могу, этот дворец! Госпожа Канса, я не намерена далеко отходить. Посижу на скамейке у входа.

– Разумеется, Ваше Высочество.

До скамейки, впрочем, добраться они не успели. Когда они появились на крыльце, им в глаза сразу же бросилась в глаза небольшая, человек в пять-шесть, группа мужчин – голых по пояс, босых, в одних форменных солдатских штанах и сильно избитых. У всех, кроме одного, самого старшего, с наполовину седой бородой, виднелись неряшливые, пропитанные кровью повязки на торсах, руках, головах. Группу окружало в два раза больше солдат в кольчугах с эмблемой Святой Церкви и с палашами наголо, еще человек двадцать королевских гвардейцев с копьями топтались неподалеку, а рядом стоял лейтенант Морина, разговаривающий с двумя паладинами.