Вот теперь Солана, отвернувшись, величественно удалилась, оставив несчастного мужика дрожать от ужаса. Но это были лишь отголоски того ужаса, что испытал он спустя полчаса, когда мимо деревеньки в полном молчании потекла кажущаяся нескончаемой река жутких тварей. Та самая нищенка шествовала впереди, держа голову гордо, словно полководец во время триумфального шествия. Люди – и те, кто вовремя заметил угрозу и успел сбежать, и те, что остались в домах, молясь трясущимися губами, наблюдали эту картину, думая, что пришёл их смертный час.

Однако Солана сдержала слово – даже бредущие последними гоблины не тронули ни деревни, ни разбежавшихся в ужасе по окрестностям коз. Либо они действительно не смели больше нарушать приказа своей хозяйки, либо пока ещё были достаточно сыты после вчерашнего пира.

Когда много позже насмерть перепуганные жители наконец вернулись и собрались вместе, чтобы обсудить это страшное явление, мукомол, содрогаясь, рассказал то, что случилось в сарае. Люди, поминутно прикладываясь губами к грубо вырезанным из дерева белым рогам единорога, висящим у них на кожаных шнурках на шее, молили Белого бога огородить их от очередной напасти, обрушившейся на многострадальную землю вслед за Чёрной Герцогиней и Гурром. Наиболее слабые духом причитали о конце мира. Жители этой оставшейся для Соланы безымянной деревушки даже не подозревали, насколько им сегодня повезло…

***

Грубиян-мукомол не ошибся – действительно, барская усадьба оказалась не больше чем в шести милях к западу. Это была типичная для этих мест помещичья усадьба. Серое море со всеми его варварами-северянами располагалось более чем в ста милях севернее, так что угроза набегов здесь была нулевой. Других же врагов тут не знавали уже многие сотни лет, так что строить настоящие феодальные замки со стенами, рвами и башнями считалось глупым расточительством. Не говоря уж о том, что в этих северных краях проживание в каменном мешке доставляло ещё меньше удовольствия, чем в том же Латионе или, тем более, Саррассе, где толстенные стены, сложенные из отёсанных валунов, зачастую были единственным средством уберечься от пекла снаружи.

Усадьба сеньора Сорли представляла собой площадь приблизительно в двести акров19, большей частью представляющая собой нечто среднее между газоном и пастбищем, огороженную простым дощатым забором высотою не более пяти футов. В центре, среди множества хозяйственных построек, стоял большой двухэтажный дом, сложенный из добротных брёвен.

Судя по непрерывному собачьему брёху, доносившемуся оттуда, неподалёку от дома была псарня. Вероятно, господин Сорли был любителем охоты. Наверное, у него можно было бы разжиться и лошадью, да только какая лошадь стерпит соседство с полчищами гоблинов? Хотя, конечно, это было очень заманчиво – гарцевать на коне впереди собственного войска. Это явно добавило бы представительности её фигуре при встрече с командованием противника.