За свою жизнь мастера Теней Варан чётко усвоил простое правило: есть две вещи, на которых нельзя экономить – доброе оружие и добрая лошадь. А скорее даже наоборот – лошадь в этом перечне была важнее, поскольку очень часто именно от неё зависела жизнь всадника. Поэтому, имея в своём распоряжении бездонный кошелёк Каладиуса, Варан выбрал таких лошадей, что почти что завидовал сам себе.

После этого скрупулёзному мастеру Теней оставалось лишь позаботиться о продуктах в дорогу, и он вернулся в гостиницу, когда не было ещё и одиннадцати. Варан зашёл лишь к Каладиусу, сообщив, что всё готово, после чего тут же удалился в собственный номер. Против воли, уже входя в комнату, он бросил взгляд на дверь, за которой находилась Солана. Варан не хотел признаваться себе в этом, но девушка, похоже, глубоко запала ему в душу.

***

Каладиус сдержал слово – путешественники выехали, едва на улице стало достаточно светло. Хмурый из-за раннего подъёма Каладиус, который не ложился большую часть ночи, работая над амулетами, слегка приободрился, увидев чудо каретостроительного искусства, которое подобрал для них Варан.

Действительно, это был почти что дом на колёсах, или скорее – на полозьях. Даже снаружи он выглядел уютно, а внутри, оббитый мягкими тканями пастельных тонов, имеющий две отличные мягкие софы для сидения, а также удобно организованные лежаки, множество подушек и, как и заказывал маг, аккуратную железную печку, экипаж был просто превосходен.

Каладиус не поскупился на похвалы в адрес мастера Теней, и тут же забрался внутрь, пригласив к себе Солану, или, точнее, Сола. Бин охотно последовал бы за ними, поскольку перспектива путешествовать верхом в такой холод его не слишком-то прельщала, но пять богато осёдланных великолепных саррассанцев красноречиво давали понять, что для него нет места на этом празднике жизни.

Пашшан занял привычное место на козлах, остальные уселись на лошадей, и небольшой караван тронулся в путь. По городу сани ползли весьма натужно, поскольку снег на городских мостовых давно превратился в жидкую грязь. Однако и за городом ситуация была не сильно лучше. Тракт, ведущий к Шельдау, был перемешан десятками тысяч человеческих и лошадиных ног, взрыт тысячами колёс бесконечных войсковых маршей, которые шли тут ещё совсем недавно, да и теперь иной раз проходили полки.

В итоге дорога превратилась в непролазное месиво. Ямщики и извозчики, матерясь, пускали свои сани по целине вдоль разбитого тракта, укатывая новые колеи, но как только колея становилась достаточно пригодной для проезда, её тут же использовали для очередной переброски войск. Так что этой осенью дорога на Шельдау представляла собой множество уродливых грязных полос, то сливающихся, то расходящихся посреди серого снега.