– Брось паясничать! – раздражённо поморщившись, воскликнула Солана. – Я прошу тебя остаться не только потому, что мне нужен первый министр, но и потому, что мне нужен ты. Я знаю, что ты неравнодушен ко мне, и я сейчас прямо предлагаю тебе остаться! Будем править вместе!

– Прости, Солана, – на сей раз голос Варана прозвучал горько и серьёзно. – Я не могу остаться, и именно потому, что неравнодушен к тебе. Наверное, можно быть счастливым, любя девушку, но наверняка нельзя быть счастливым, любя великую волшебницу. Поэтому я сделаю всё, чтобы как можно скорее выбросить эти чувства как можно дальше. Но всё же, уехав, я смогу быть полезным тебе. Вот-вот я сделаюсь главой Цеха охотников за головами, а со смертью Командора смогу побороться и за главенство над всей Гильдией. Уверен, что тебе будет полезно иметь такого союзника.

– Хорошо, я поняла, – лицо Соланы было совершенно непроницаемым и казалось сейчас лицом взрослой опытной женщины, а никак не семнадцатилетней девушки. – Ты прав, мне понадобятся такие союзники. Спасибо тебе за предложение.

Варан лишь молча кивнул в ответ. Бин видел, как заходили желваки на его лице.

– Ну а ты, Бин, конечно же, тоже не захочешь остаться? – не спрашивая, а утверждая, произнесла Солана.

– Да, я ухожу, – печально сказал Бин. – Здесь меня больше ничто не держит. Я вернусь к семье – это всё, что у меня осталось.

– Что ж, – усмехнулась Солана. – Наверное, оно даже и к лучшему. Начну всё с чистого листа.

– Так будет лучше всего, – подтвердил Каладиус.

Кол, которому по вполне понятным причинам даже не предложили остаться, чувствовал, как ледяные пальцы приближающейся смерти сжали сердце. Он почувствовал такую тоску, что захотелось завыть. Но вместо этого он до жалости бодрым голосом воскликнул:

– Да здравствует Герцогиня Солана!

Но никто этому даже не улыбнулся.

***

Бин понятия не имел, сколько дней прошло здесь, в этом вымышленном мирке, в котором не садилось и не вставало солнце, а точнее – тут просто не было ни одного окна, чтобы это увидеть. Все помещения, в которых он побывал, неизменно были равномерно освещены светом, идущим словно из ниоткуда. При этом Бин не сомневался, что, появись у него желание, Мэйлинн обеспечила бы его неограниченным количеством восходов и закатов солнца столь же ненастоящего, как и всё вокруг.

Почти всё время Бин проводил в компании Мэйлинн. Они о чём-то говорили, или просто сидели молча, едва касаясь друг друга плечом и думая каждый о своём. Чувство, что всё это происходит во сне, не покидало Бина. Виной тому, наверное, было как раз это полное отсутствие ощущения времени.