Может, вдруг подумалось мне, они тоже стали жертвами гипноза? Может вся империя Кулачёва построена на треклятом внушении?

– Саня, твою мать, что ты тут устроил?! – кричит мне Кулачёв со своей платформы. – Не мог спокойнее пройти, посмотри как моих шуганул.

– А ты своих псов крепче привязывай! Они меня чуть не загрызли.

– Ой, кончай! Ты сам кого угодно порвёшь. Давай, поднимайся.

Вот ты и подписал себе приговор, засранец. Мне бы до тебя только дотянуться и следующей жертвой моих рук будет твоя глотка. Поднявшись к хозяину "цепных" охранников, я попал в самый настоящий стихийный штаб, который невозможно было рассмотреть снизу – два стола, несколько стульев, пара компьютеров, раскиданные документы, кое-где взгляд цеплял даже географические карты. Подготовка к революции полным ходом: внизу готовятся бомбы, а сверху за ними наблюдает зоркий вождь, разрабатывая стратегию нападения. На самой площадке меня ждал Кулачёв, его очередной «охранник-шкаф» с отсутствующим взглядом и какой-то мужик в чёрной толстовке.

– Ну наконец-то! – развел Кулачёв руками в приветствии. – И так, все в сборе. Так скать, наши мозги.

– Мозги? – спрашиваю я, всматриваясь в "деревянное" лицо секьюрити, не подававшего никаких признаков активности, словно его прямо здесь комой по башке огрели, а он так и остался стоять в анабиозе с открытыми глазами.

– Да хрен с ним, Сань, тут же господин Фрейксон!

Мужик в чёрной толстовке встал и повернулся ко мне, обнажив худое лицо точёного интеллигента, с огромной улыбкой-оскалом и острым, как опасная бритва, взглядом. О такие глаза можно ненароком и порезаться, если только их обладатель сам не захочет вонзить свой взгляд кому-нибудь в затылок. На вид, господин Фрейксон постепенно приближался к почтенному возрасту, не утратив при этом молодецкой пластики, сквозившей в каждом движении. Такой энергичный пожилой интеллигент с невыносимо пронзающим взглядом-рентгеном.

– Он меня не помнит, – подал голос «остороглазый» в сторону Кулачёва и тут же переключился на меня, протягивая руку для пожатия. – Позвольте представиться, Карл-Густав Фрейксон.

– Карл-Густав? – пожимаю протянутую мне руку. – Немец, что ли?

– Точно так, – кивнул тот.

– А где же характерный акцент?

– Кон-нещно, я пы мок раск-коварить та-ак, – господин Фрейксон моментально перешёл на самый натуральный акцент, да такой естественный, что у меня не возникло ни малейшего сомнения, что он действительно иностранец. – Но в России я уже достаточно долго, что ы освоить ваш говор…

– Это точно, – вмешался Кулачев. – Мы с Карлом давненько дела ведём. Он наш ведущий доктор, так скать. Без нашего Карла я как без рук. Ух, эта голова! Он наш личный консультант по гипнозу и сам же мозги всем правит.