В один из погожих зимних дней он вдруг задумал отправиться на охоту и взять с собой своих дам. Подходил к концу месяц слидия19, обычно такой вьюжный и неприветливый. Однако в эту зиму он был удивительно хорош — стоял небольшой морозец, а небо было ясно от туч и одаривало землю уже тёплыми лучами солнца. Томясь от предчувствий наступающей весны, Давин решил развеяться.

Он предложил отправиться на несколько дней на болота. Там находился небольшой уютный охотничий домик, в котором было даже несколько комнат, так что дамы могли остаться на ночлег, не компрометируя себя. Солейн, обычно такая деятельностная, на этот раз не выказала почему-то особенного желания ехать. Камилла же наоборот согласилась сразу же, хотя и несколько смутилась, когда узнала об отказе Солли. Однако та, лукаво улыбаясь, заверила подругу, что ей совершенно необходимо немного развлечься. Сама же она оправдалась болями в животе, вызванными лунными кровотечениями.

Признаться, Давин был рад, что дочь отказалась от поездки. Конечно, он не ожидал, что, оказавшись наедине вдали от дома, они с Камиллой станут очень уж близки, но всё же, даже сейчас без свидетелей она раскрывалась куда сильнее. А там… Кто знает, что может случиться?

После Боажа Давин стал всё чаще думать о смерти. Не о какой-то неопределённой смерти от болезни или старости, а о гибели на поле битвы. Что если он погибнет, так и не сказав Камилле всего, что должен?.. Что будет тогда? Увидятся ли они по ту сторону Белого Моста, и если да, то будут ли тогда иметь значение те чувства, что он испытывал к ней?..

В такие мгновения Давину хотелось, наплевав на всё, бежать к Камилле и тут же просить её руки. Но едва лишь эта мысль выкристаллизовывалась в его мозгу, она тут же словно обжигала его холодом жуткого страха потери. Что если он принимает желаемое за действительное? Что если в ответ на его признания Камилла, испугавшись, тут же уедет? Переживёт ли он это? И потому Давин вновь прятал свои чувства подальше, убеждая себя, что ещё не время.

День охоты выдался просто чудесным — солнечным и слегка морозным. Давин и Камилла в сопровождении четверых слуг отправились к болотам. Егерь говорил, что из-за внезапного тепла уже начали токовать тетерева, да и другой дичи было полно.

Давин наслаждался этим днём. Покуда слуги готовили дом к приёму жильцов, они с Камиллой, хохоча, носились, зарываясь в снег едва ли не по пояс. Сейчас он чувствовал себя молодым и полным сил. Позабылась больная спина, желудочные боли и одышка. Он носился за раскрасневшейся Камиллой будто мальчишка. Естественно, что ни о какой дичи речи идти не могло — он подстрелил лишь куропатку и ранил зайца-беляка, но тот, пятная снег кровью, умчался, истошно вереща.