— Я мог не успеть. Они очень быстро начали захват корта. — Рэм покосился на юриста, словно бы призывая его в свидетели, и человек, говоривший с ним, обернулся.
Захват камер браслета Рэма позволял ему видеть всю каюту. Он нашёл глазами Ули и Ченича, поздоровался и представился коротко:
— Доброго времени. Я — лейтенант Дерен.
Юрист кивнул не в силах ответить: язык присох к горлу.
Дерен, однако, увидев, что Рэм не один в каюте, тут же сбавил градус общения.
Он изменился резко. Как и многих молодых истников его мгновенно бросало из света во тьму: одна улыбка, и это был уже другой человек, мягкий и светлый, хоть и «застёгнутый на все пуговицы».
Дерен беспокоился за Рэма и не сдерживал эмоций в общении с ним.
Зато теперь было понятно, что парень имел в виду, когда сказал, что иммунен к психическому насилию. Старого Дерен сожрал бы сейчас с потрохами даже через голоэкран.
Впрочем, Ченич ни за себя, ни за Ули уже не боялся.
Ули был мелким и с виду не очень сильным парнем, но за своё «я» цеплялся, как клещ. Наверное, потому, что у него больше ничего не осталось.
Чтобы не смущать Рэма — хоть Дерен и остыл, разговор всё равно был не очень приятным — Ченич начал пятиться к своей маленькой каюте.
— Время у меня было ограничено, — продолжал докладывать Рэм. — Они захватили рубку, и мне пришлось брать её через терминал. Хорошо, что техники помогли. Мы отвлекали бандитов сработками противопожарной сигнализации… — Он чуть-чуть улыбнулся.
— Весело было? — поинтересовался Дерен. — А ты помнишь, что есть разница, между применением силы и насилием? Применение силы — вынужденная и болезненная штука, а насилие — это ещё и весело.
Рэм опустил подбородок:
— Я очень сожалею, что мне пришлось стрелять, но иначе было никак.
— Рэмка, ты ранен? — вдруг нахмурился старший.
— Задело импульсом, — сказал Рэм, чем просто поразил Ченича, уже почти подкравшегося к арке.
Юрист остановился и повернул голову.
— Часть удержала компрессионка, — пояснил Рэм. — Ну и я успел подставить плечо.
— Покажи? — приказал лейтенант. — А к медику почему не пошёл?