— Это с твоего крейсера? — спросил Ули. — А звука почему нет?

— Так и связи ещё нет. Мы же говорили с Дереном по выделенному каналу, — сказал Рэм, улыбаясь от уха до уха. — Файл скинуть — бешеные эрго.

— Твой Дерен — он странный какой-то, — сказал Ули, не особенно церемонясь в выражениях.

— Да он вообще не в себе, — мотнул головой Рэм.

— А почему?

— Вот и Амаль спрашивает, — вздохнул Рэм. — Это моя девушка. Она…

Глаза его метнулись к выходу из каюты. Амаль была где-то там, в той стороне. Он чувствовал это, знал.

В бою он забывал про Амаль. Временно становился то ли мёртвым, то ли бессмертным. А потом вспоминал и мучился, что ей нельзя это всё рассказать. Она не поймёт, только испугается.

Но с Амаль было просто: девушка хотела детей и прижиматься к его спине щекой, обхватив руками. А Дерен…

— Я не знаю, — признался Рэм. — Когда мой контракт передали на «Персефону», Дерен был уже вот такой: словно бы не в себе. На крейсере тогда потеряли экипаж одной из двоек. Но позже парней спасли.

— Посчитали погибшими?

Юрист тоже подсел к парням.

Он достал новую коробку палочек кхарги. Распечатал, вытянул три тоненьких «сигаретки» и затянулся. Контакт с Дереном требовал чего-нибудь успокаивающего.

— Нет, — Рэм мотнул головой. — Они и в самом деле погибли.

— А как же их потом удалось… спасти? — не понял Ченич.

— Будущее — сложная система квантовых вариантов, так объяснял Дерен. Это как кот Шрёдингера — есть вариант, где ты жив и мёртв сразу. Я не очень понимаю это, но парней как-то вытащили именно из другого варианта реальности. Вот только…

Рэм замер.

— Что-то пошло не так? — осторожно спросил юрист.

— Оба парня, которых спасли… Они изменились. Тоо Иенкер сразу ушёл во внутренний храм. Он был эйнитом и, может быть, понимал, хотя бы частично, что с ним на самом деле произошло. Эти четыре года он провёл в медитациях, может, они помогут ему сделать так, чтобы сознание не разрушало тело. А Неджел — обычный пилот, и он мучается. Списать его капитан не может. И Дерен… на него это очень плохо подействовало. Он говорит, что виноват. Что это был его выбор — спасать тех, чьи тела уже лежали в корабельном морге. Он видит, как Неджел мучается, и тоже мучается.

— То есть Дерен не способен принять сам себя, со своими поступками?