— Сразу бы сказал, а не ныл, блин, — подытожил я. — Ты своим долбежом… Ладно, проехали.

— Слушай, Рарил, раз ты всё понял, — обратилась мертвечина. — А что это у тебя за обрывки воспоминаний о мужском теле, с надёжным хером? Нет, не подумай, я не против, но вроде бы ты — не любитель любви с мужчинами? — озадаченно уточнил Анас.

Это, блин, я накосячил, дошло до меня. Видно часть памяти раздумий-прикидок о призрачном, нескелетном теле для некрохрыча — недостаточно хорошо скрыл. То есть скрыл, но какие-то детали выбиваются. А Анас по этим деталям выводов надумал… Гыг, уже в голос заржал я. А пока ржал — прикинул, что надо в памяти понадёжнее укрыть.

— Тайна, — важно ответил я. — И я её думаю.

— Ой, да говорил же я тебе: какая в жопу разница? — наставительно выдал Анас, на что я, с каменной мордой, покивал.

В общем, даже позанимались магией, практически. Анас наблюдал, сообщал подмеченное, советы давал и по мозгам ездил. Ну а после я занялся личной жизнью дона Педры, а потом — сном. И к Танусее завтра за макулатурой заскочить надо, а то не успел сегодня, думал я, засыпая в гнёздышке из урчащих кошатин. Нет, точно удачно затарился: и себе, да и им, похоже, удачно — думал довольный я, засыпая.

26. Суета вокруг Кальдеры

26. Суета вокруг Кальдеры

Проснулся я приятно, разбуженный вполне приятным образом. Так кошатины ещё и завтрак мне приготовили и после ритуала пробуждения принесли в двух мисках. Правда, заглянув в обе, заполненные стеблями солёного риса (довольно занятное растение, на удивление — не злаковое: в пищу шли сушёные стебли, и вправду напоминавшие вкусом рис), я немножечко задумался.

Посмотрел на двух кошатин. Посмотрел на посуду и её наполнение, припомнил Анаса. Немножко промокнул холодный пот: чашка риса, два штука. Кошка-жена, два штука. Дохлый наставник магической мудрости, одна штука. Но по злокозненности и прочим прекрасным качествам он вполне на пару дохлых сенсуёв тянет.

Впадать в истерику я не стал, как и орать “Не хочу дрочить дань-тянь!” А первым делом, не вставая с кровати, пропальпировал свои буркалы. Никаких свойственных всяким культиваторам аномальщин не нашёл.

После чего бегло припомнил: не харкал ли кто вокруг меня кровью от: удивления, радости, злости, алчности, от хорошего настроения ну и прочих, типичных для китайцев ситуаций, когда они харкают кровью. И с облегчением вздохнул: харканьем кровью окружающие не злоупотребляли, и если и харкали кровью, то как нормальные, от хорошего удара сталью или магией. А не по типичным китайским причинам.