Маргарита надула пузырь еще больше прежнего. Я вспомнил о своем кошмаре, и меня передернуло, когда Маргарита лопнула пузырь пальцем.

– Понятно, – сказала она.

Меня удивило, до чего же эта девочка царственна. Она жевала жвачку, говорила развязно, нагловато и очень подростково.

И в то же время подо всем: движениями, жестами, тоном я видел ее другую.

Я мог представить ее в багряном платке, расшитом золотом, наподобие римского пеплона, византийского мафория или русского покрова (название такой одежды, использовавшееся в червивые времена, мне неизвестно). Я мог представить ее в украшенной самоцветами диадеме с жемчужными катасистами.

Я мог представить ее в окружении подобострастных слуг, сильных воинов и знатных пленников.

Словом, я представлял ее такой, какой ее совершенно нельзя представлять. И, клянусь, такая эстетика мне не близка.

Но в Маргарите проглядывало что-то именно царственное.

Я так и смотрел на нее, а Маргарита смотрела на меня.

Потом она сказала:

– Что?

Ее ресницы колыхнулись, она сморгнула песчинку, принесенную ветром.

Я сказал:

– Прошу прощения.

Механически, до боли в спине резко, я развернулся и отправился, куда шел (к Алеше и Ванечке, мы собирались искать дом для щенков Найды).

Мне стало так стыдно, что я почти забыл, как мне больно.

Сегодня не мой день.

Запись 89: Это капец

Запись 89: Это капец

Сука ты ссученная, Арлен. Кто тебя просил рот-то свой раскрывать?