А потом, совершенно неожиданно, я ощутил невозможность вдохнуть. Вода затекала в рот и в нос, я чувствовал панику, ногу свело судорогой, голова кружилась, я хватался за кого-то и старался вскарабкаться наверх, мои ногти впивались в чью-то кожу, невольно я делал кому-то больно.

Я тонул. Как страшно. Волны были такими сильными, и я не мог с ними справиться, всякий раз волна накрывала меня с головой. Но я мог выбраться наверх, держась за него, и я больше ни о чем не думал.

Секунда, крошечный вдох, и опять волна. Грудь разрывалась от боли, мне очень хотелось дышать.

И в то же время я оставался самим собой, сидел на берегу, в песке. С трудом сориентировавшись, я крикнул:

– Максим Сергеевич!

Волны шумели, он обернулся, махнул мне рукой. Я побежал к нему, в первую очередь думая об Андрюше.

– Андрюша! – кричал я. – Андрюша!

Тут Андрюша мне ответил:

– Что такое, Арлен?

Я осекся, упал в воду, не почувствовав ее, потому что в бескрайней и страшной воде я оказался еще прежде.

– Кто-то тонет! – крикнул я. Разбираться у меня не было времени, горло перехватил спазм, я не мог вдохнуть.

Максим Сергеевич поднял меня и тут же крикнул Андрюше:

– Быстро из воды, позови спасателя с поста!

Потом Максим Сергеевич поднял Фиру и Валю из воды:

– На берег, сейчас же! Жданов, где тонут?

Я покачал головой. Я не видел ни Володю, ни Борю. Бурное темное море не позволяло их разглядеть.

Утопающие крайне редко зовут на помощь, я об этом читал. Им не хватает воздуха, чтобы позвать.

Грудь разрывалась от боли, я и сам задыхался, Максим Сергеевич держал меня за шкирку, чтобы я не упал, волны били меня по ногам.

В той ситуации мне сразу захотелось броситься в море, но это самое глупое, что можно сделать. Я их не видел. Все вокруг стало серым, дождь усилился, вода была теперь сверху и снизу.

А потом вдруг я разглядел светлую Борину голову вдалеке от берега (впрочем, не так далеко, как я боялся).