Теперь это не важно, не важно и не общее.

Боря сказал:

– Нет, я не в порядке.

Слова эти он бы раньше никогда не произнес, я в них даже не поверил. И мне показалось весьма героическим его признание, хотя оно не соответствовало ни моим, ни его представлениям о героическом. Это сложно объяснить, но в тот момент я подумал, что он поступил смело и по-взрослому, признав, что все не так.

И теперь никогда не будет, как прежде.

Я сказал:

– Мы с Андрюшей, и с Фирой, и с Валей всегда будем стараться тебе помочь.

– «Нахуй» надо, – сказал он.

– Но все-таки мы всегда рядом, – сказал я.

– Такой ты терпила.

– Какой уж есть.

Потом мы пошли на процедуры, а Боря остался. Когда я вернулся, небо уже стало мучительно красным из-за заката, и очень блестящим. Боря крутил что-то в руках, присмотревшись, я увидел пистолет для забоя скота.

Я испугался, но Боря сказал:

– Не кипи. Подойди сюда.

Я подошел.

– Это тебе, – сказал он. – Подарок.

– Что?

– Это подарок, – повторил Боря. Серебристый пистолет ярко и чисто блестел под закатным солнцем. Красивейшая игрушка и очень опасная вещь.

Он вложил пистолет мне в руку, сжал мои пальцы, потому что я не хотел его брать.

– На, – сказал он. – Я бы тебе подарил что-нибудь другое, но у меня больше ничего нет.