Он был прежним.

Резко поднявшись с кровати, он вытянул руки.

– Даже не затекли, – сказал Боря. – «Пиздато».

– Я еще тут, молодой человек.

– Ой, извините.

Борин взгляд блуждал по нам, он все искал кого-то, кого точно не найдет.

Потом Боря слез с кушетки и сказал:

– Я первый. Первый.

И он стал первым в самом деле, первым из нас, чей червь совершил все положенные ему метаморфозы. Ему больше нечего было бояться. Во всяком случае, в ближайшие десять-пятнадцать лет.

– Тебе что-нибудь снилось?

– Как ты себя чувствуешь?

– Ты можешь что-нибудь показать?

– А у тебя будут еще процедуры?

Мы забрасывали его вопросами, отчасти потому что все, происходившее с ним, было для нас еще тайной, отчасти, потому что не хотели, чтобы он оставался наедине с собой. Боря сказал:

– Все вопросы потом, девочки и мальчики. Я хочу в свои покои, причешусь, приведу себя в порядок и, может быть, выйду на интервью.

Мы пошли за ним.

Валя сказала:

– Характер такой же дурной.

Фира сказала:

– Слава Богу!