– Чтобы он вам приснился, – сказал Ванечка. – Пусть он вам приснится.

Боря молчал. Я ожидал взрыва, но его не последовало.

Ванечка сказал:

– Так что все, давайте спать, а не лясы точить.

Смешное, заимствованное им у кого-то из взрослых выражение ему совсем не шло, а оттого запомнилось мне так хорошо вместе с этой старательно скопированной взрослой интонацией.

– И правда, – сказал вдруг Боря, – давайте-ка спать.

– Но мы так просили, – сказал Андрюша.

– Спать, дрочер, – сказал Боря. – Не спорь со мной.

– Хорошо, Боря.

Ванечка засмеялся, потом поставил коробку с Николаем Убийцей на пол и накрылся одеялом.

– Не наступи на него завтра, – сказал я.

– Обещаю, – сказал Ванечка. – Всё, спи.

Я все-таки озаботился тем, чтобы переставить коробку с шуршащим Николаем Убийцей в другое место. А ведь когда у него заживет лапка, он научится выбираться из этой коробки и будет бродить, где вздумается.

Тогда мы его, наверное, и отпустим.

Так вот, я взял коробку, поставил ее у двери, а потом меня вдруг охватило такое желание спать, что я едва добрался до кровати, не перевернул подушку, не накрылся одеялом и даже не запомнил, как заснул.

И, да, я встретился с Володей. Мы встретились.

Мы с Борей и Андрюшей стояли во дворе. Я никогда не видел этого места, но оно было мне знакомо. Словно бы кто-то склеил этот двор из многих дворов, которые мне встречались прежде.

Были там и детская площадка, и турник, и симпатичные клумбы, и яркие плакаты. Двор замыкался как бы колодцем, и снаружи, за арками, ничего не было, все как-то мерцало неясно и только.

Володя подтягивался на турнике. На нем был новенький спортивный костюм и его старые любимые белые кроссовки – абсолютно чистые.

– Володя! – крикнул я.