— Шестнадцать из нас будут сражаться с шестнадцатью другими. До самой смерти. Без пощады, без отговорок. Любой, кто откажется биться, окажется на дыбе, в железной деве, или растянется на страппадо, как конфета тянучка. Ты понимаешь?

Кла сидел в своём углу, будто задумавшись. Наконец, он сказал:

— Я буду сражаться.

Йо кивнул.

— Да, кажется, что ты это можешь, когда перед тобой не стоит Верховный Лорд или не захлёбываешься в озёрной воде. Шестнадцать бьются снова, пока их не станет восемь. Те бьются до четверых. Из них останутся двое.

Кла кивнул.

— Я буду одним из них. И когда второй упадёт замертво у моих ног, я получу свою награду.

— Конечно, получишь, — сказал Хэйми. Он подошёл ко мне. — В старые времена наградой был мешок золота и, как говорят, пожизненное освобождение от королевских сборов. Но то было в старые времена. Твоей наградой станет бой с Рыжей Молли. Она великанша и слишком большая для специальной ложи, где сидят лизоблюды Летучего Убийцы, но я много раз видел её стоящей внизу. Ты большой, семь футов, насколько я могу судить, но рыжая сука больше.

— Она меня не поймает, — сказал Шустро. — Она медленная. Я быстрый. Шустрым не называют без причины.

Никто не сказал очевидного: быстрый или нет, тощий Шустро выбыл бы задолго до того, как кому-либо из нас повезло встретиться лицом к лицу с Рыжей Молли.

Кла сидел, обдумывая услышанное. Наконец, он встал, большие колени хрустнули, как сучки в огне, и подошёл к ведру с водой. Он сказал:

— Я побью и её. Буду бить, пока её мозги не вылезут через рот.

— Допустим, ты победишь её, — сказал я.

Он повернулся ко мне.

— Но это всё равно будет не конец. Убьёшь дочь — скорее всего, нет, но допустим — и у тебя не будет ни единого шанса против её матери. Я её видел. Это сраная Годзилла.

Конечно, это не то слово, которое я произнёс, но что бы я ни сказал, в других камерах раздался ропот согласия.

— Вас всех били, пока вы не начали бояться своей собственной тени, — сказал Кла, возможно, позабыв, что, когда Келлин велел Кла обращаться к нему «Верховный Лорд», он мигом подчинился. Разумеется, Келлин и остальные ночные солдаты — это другое дело. У них были эти ауры. Я вспомнил, как у меня сковало мышцы, когда Келлин дотронулся до меня.

Кла взял ведро с питьевой водой. Йота схватил его за руку.

— Неа, неа! Используй кружку, дубина! Перси больше не принесёт воды, пока…

Я никогда не видел, чтобы такой крупный мужчина, как Кла, двигался так быстро, даже в повторах по «И-Эс-Пи-Эн Классик» с Шакилом О’Нилом, когда в студенческие годы тот играл за Университет штата Луизиана — даже при росте в семь футов и весе в триста двадцать фунтов у Шака были потрясающие движения.