– О, эта женщина выглядит подлинной воительницей, – говорит она прежде, чем я успеваю ее разглядеть. – Мстительная, того и гляди убьет.

– А ты укажи мне мужика, который должен умереть, – говорю я, по-прежнему скрытая темнотой. – Если только сама с ним не заодно.

Женщина смеется:

– Среди нас мужчин нет. А впрочем, один затесался. Хотя сомневаюсь, чтобы кто-то когда-либо называл его «мужиком». Разве нет? Покажись, Лунная Ведьма.

– Нет, ты покажись первой, – требую я.

– Изволь, – раздается голос, и я невольно подпрыгиваю: теперь он доносится у меня из-за спины.

В темноте шевеление. Чернота с легким шумом обретает вкрадчивую подвижность. Я на рывке пускаю стрелу, и та увязает в темноте, как палка, воткнутая в мед. Постепенно из изменчивой толщи выплавляются две руки и голова, словно вздымаясь из озерной глади. Черная, текуче-аморфная форма принимает обличье женщины – длинная шея, одна грудь, затем другая, изгиб бедер, округлость колен. Вот вперед вышагивают ноги – черное отделяется от темноты, мелькнув бликами в свете тускло-желтой лампы.

– Ты какое-то божество? – интересуюсь я, как будто водить знакомства с богами для меня в порядке вещей.

– Боги меня божеством не называют, но некоторые люди зовут меня Попеле.

– Как ты зовешься, мне без разницы.

– В вежливости тебя упрекнуть сложно.

– Я, должно быть, зашла не в тот дом.

– Ты пришла убивать, но ошиблась дверью? Как же не повезет тому, кого ты убьешь по ошибке. Хотя ноги привели тебя куда надо, Лунная Ведьма.

– Это какой-то дом странностей, – говорю я и поворачиваюсь уходить.

– Соголон, – окликает меня Попеле. – Представь себе, твое имя я знаю. А еще знаю, что с тех пор, как тебя им нарекли, прошло уже сто тридцать шесть с небольшим лет.

– Если это ловушка, то долго ж ты меня в нее завлекала.

– Это не ловушка, а просто уловка, – доносится голос из соседней комнаты.

Еще одна женщина. Попеле направляется туда, кивком указывая мне идти следом. Странноватый у нее образ: то ли из тени, то ли из смолы, а от макушки вниз по спине спускается плавник. Кроме того, при ходьбе в воздухе звучит влажное шлепанье и всплески, будто на реке или на болоте.

– Чему ж ты обязана таким своим долголетием? Колдовству?