– Но не можешь. Пока не можешь, – говорит гриот.

– Это горе я затоптала в себе сто тридцать шесть лет назад. Сто тридцать шесть, ты же так сказала? Непонятно с какой попытки. Тогда я распрощалась с тем домом и двинула на все четыре стороны. А тут являетесь вы трое – фея, гриот и ты, невесть что за птица.

– Ты думаешь, мы встречаемся впервые? – усмехается Попеле. – Как бы не так. Я разговариваю с тобой уже в десятый раз и в четвертом городе. Что до его деда, то его звали Болом, и он был с тобой до того самого дня, как ты очнулась без памяти.

– Истинно так, – хмуро кивает старик. – Он очнулся прямо рядом с тобой, но счел тебя за нищенку. Он тоже тебя не вспомнил. Никто никого не помнил, ты понимаешь? Но доверься богам. Поверь богам, что меня вправду звать Икеде и я южный гриот.

Он повторяет это еще четыре раза, пока до меня не доходит, о чем он. Южные гриоты – единственный клан, который запечатлевает свои истории на пергаменте и бумаге.

– Бумага и чернила не забывают ничего, – говорит он. – Бумага – это как раз то, где я нашел тебя. И где ты найдешь себя сама.

Восемнадцать

Восемнадцать

«И вот корабль отплывает в дикое море с двенадцатью мужчинами, еще одной женщиной и мной. Уже пять дней, как мы, едва рассвело, снялись с якоря по утренней прохладе, но, видно, такова была уловка богов. Ибо нрав у богов моря переменчив и капризен, и кто бы ни плавал вокруг южного рога, делает он это по своей дурной прихоти, а не из мудрости, что должна быть присуща моряку. Не зря бывалые мореходы говорят: «Бойся быть застигнут в открытом море, когда боги в коварстве своем задувают западным ветром». Духи воздуха тогда вступают в сговор с духами воды и заманивают тебя в безлунное течение, кое вздымает волну высотой в полсотни человечьих ростов, такую, что сокрушает хребет даже самого большого корабля. «Внемли и будь начеку», – сказал мне накануне ночью квартирмейстер в гостевом доме. «Шести лун не прошло, как три корабля с рабами, что шли на Веме-Вуту, доверились по недомыслию звездочету и отплыли под предгрозовым небом. Три корабля, семьдесят человек моряков и четыре сотни рабов – все сгинули без следа на том самом течении, к которому держим путь мы».