– Спасибо вам. Мы сделаем все возможное.

Господин Норбер ободряюще взглянул на него.

– Не отчаивайтесь, граф. У вас непременно будут еще дети.

Реджис еще раз поблагодарил его за помощь. Затем слуги проводили его двери, а граф направился в обратном направлении к спальне Ижени и наконец осмелился войти туда, чувствуя при этом как холодеют ладони и колотится от беспокойства сердце. Такого странного чувства с ним прежде не случалось. Но, когда он посмотрел на Ижени, ему показалось, что оно усиливается, и холодеют теперь не только ладони, но и все тело. Она сидела на постели в чистой рубашке, накрывшись одеялом, откуда выглядывали только ее худенькие плечи. Ее волосы были немного встрепаны после того как служанка поспешно вытащила из них все ленты и шпильки. Лицо ее было таким несчастным и таким далеким от всего мира, что при виде него сердце больно сжималось и вовсе переставало биться. Реджис подошел и сел рядом на постели, глядя на нее с сочувствием. Ее глаза даже не были грустными. Они лишь смотрели в одну точку, выражая единственное желание хозяйки – исчезнуть, раствориться, не чувствовать ничего. Реджис не знал, что делать и просто взял ее руку. Ижени вдруг пошевелилась, повернув к нему голову. Теперь эти бездонные глаза как два зеленых хризолита смотрели на него. И почему-то раньше он не замечал, до чего они были красивы. Ижени смотрела на него вопрошающе. Потом вдохнула, чтобы сказать. И голос ее слегка зазвенел от слез:

– Это я виновата? – спросила она.

– Нет. Не ты. – с готовностью подтвердил Реджис, при этом сильнее сжал ее ладонь. – Норбер говорит это была случайность. Он сказал, ты совершенно здорова. Ничего подобного не должно было произойти.

– Случайность? А если она повторится снова?

– Не повторится. Никогда не повторится.

– Я так хотела этого ребенка. Я почти уже не надеялась, когда узнала о нем.

Она перестала сдерживаться, и когда глаза ее наполнились слезами, уткнулась носом в его плечо.

– Тише, прошу тебя. Все будет хорошо.

– Не будет.

– Будет, обязательно. Чего ты хочешь? Я все для тебя сделаю. Все, чтобы тебе стало лучше.

– Я хочу моего ребенка. Чтобы он остался жив.

– Прости, я не могу. Но я бы очень хотел, чтобы этого не произошло.

– Ты не будешь любить меня теперь. Потому что я не родила тебе сына, как та женщина с портрета.

– Это не важно. Все не важно. Главное, чтобы ты поправилась. Никакое мое прошлое не имеет отношения к тебе. И никак не должно было тебя коснуться.

– Но касается.

– Я виноват перед тобой.

Он заключил ее объятия. Ижени крепко впилась пальцами в ткань его костюма, точно ей было невыносимо больно. Она не рыдала вслух. Только хлюпала носом время от времени и не могла больше открыть глаз.